НЕ ТОЛЬКО ВОЕННАЯ ПРОБЛЕМА
Конечно, в понятие безопасности входит не только оборонная политика. Помимо прочего Вашингтон должен делать гораздо больше, чем в последние годы, чтобы привлечь на свою сторону эффективных и усердных союзников. После холодной войны, в свой «однополярный» период, Соединенные Штаты, казалось, не нуждались в союзниках, разве что для того, чтобы легитимировать применение силы при выполнении роли главного гаранта международной системы.
Есть страны, живущие во все более опасном соседстве, которые могли бы при компетентной американской дипломатии превратиться в важных союзников этой новой эры. Следует привлекать такие демократические мусульманские государства, как Индонезия, Пакистан и Турция. Индия, самая многонаселенная демократическая страна мира, также имеет мусульманское население, одно из самых многочисленных в мире, и разделяет озабоченность США в связи с ростом военной мощи Китая. Несмотря на демографический упадок и экономические трудности, Япония могла бы взять на себя гораздо больше ответственности, чем в прошлом, и у нее для этого появляется все больше причин. Южная Корея полностью способна взять на себя ответственность по собственной защите от нападения с Севера.
Австралия остается крайне ценным союзником и всегда берет на себя больше, чем можно от нее требовать. Европейские союзники хотя и потеряли в весе и в военном потенциале, но всё еще могут оказать значительную поддержку, что продемонстрировало солидное присутствие Великобритании и в Афганистане, и в Ираке. Не стоит сбрасывать со счетов и привлечение Китая и России. Несмотря на очевидные связанные с этим трудности, их безопасность нельзя изолировать от нестабильности в развивающихся странах или от ядерного распространения.
Еще важнее, чтобы Соединенные Штаты навели порядок в собственном доме. Экономическая мощь страны долго являлась важнейшим источником ее конкурентного преимущества. Относительное преимущество США могло со временем ослабеть, однако многое заставляет предположить, что его можно сохранить еще на несколько поколений. По сравнению с другими великими державами демографическая ситуация в Соединенных Штатах намного лучше.
Население и в Европе, и в Китае, и в России, и в Японии стареет быстрее, чем население США, а Индия столкнулась с резким ростом доли молодежи, с чем может оказаться непросто справиться. Соединенные Штаты могут также похвастаться солидной базой квалифицированной рабочей силы (хотя для ее сохранения потребуется реформировать систему образования, которая отстает в ключевых областях). США располагают богатейшими запасами природных ресурсов, в чем с ними может сравниться только Россия. Америка может похвалиться также самой динамичной в мире системой свободного предпринимательства. Но американцам надо вновь научиться инвестировать в будущее и жить по средствам. Соединенные Штаты вступили в холодную войну как ведущая в мире страна-производитель; сейчас они – ведущая страна-потребитель и должник.
Точно так же, как на решение проблемы утраты США ядерной монополии ушло больше половины десятилетия, так и стратегию решения проблемы сегодняшних убывающих активов не удастся разработать за пять минут. Но необходимо ощущение безотлагательности, такое же, как то, что побудило к действиям политиков в начале холодной войны, а также неусыпное внимание со стороны президента и его высших советников. Да, страна переживает тяжелый финансовый кризис. Но президент Барак Обама может черпать вдохновение в примере президента Франклина Рузвельта, которому пришлось бороться с затянувшейся тяжелой депрессией в то время, когда за океаном собирались грозовые тучи.
Десять лет назад дебаты в оборонных кругах были в основном посвящены вопросу о том, нужна ли Вооруженным силам Соединенных Штатов «трансформация», то есть совершенно иные войска, способные ответить на вызовы новой эры с новыми противниками и стремительно распространяющимися технологиями. Большая часть военных упорно сопротивлялись этой идее. Но цена такого добровольного невежества может оказаться очень высокой. Столкнувшись с современной нерегулярной войной после вторжения в Афганистан в 2001 г. и в Ирак в 2003 г., США вынуждены были ответить «трансформацией» (как и израильтяне после второй ливанской войны). Сегодня, несмотря на всё чаще являющиеся доказательства того, что широкий спектр вооружений Соединенных Штатов теряет стоимость, многие еще не готовы к серьезным размышлениям, необходимым для упреждающей «трансформации» – для подготовки к вновь возникающим вызовам путем выявления новых вооружений, способных компенсировать либо заменить те, которые все больше обесцениваются.
Если игнорировать тот факт, что брошен вызов способности Соединенных Штатов перебрасывать и обеспечивать воинские контингенты по всему миру, сам вызов никуда не денется. Рано или поздно на этот вызов – и на его последствия для безопасности США – придется отвечать. Упадок способности Вооруженных сил Соединенных Штатов влиять на события за границей может оказаться неизбежным; однако он не должен стать результатом равнодушия либо невнимания. Америке необходимо принять ряд важных стратегических решений. Пытаться уклониться от этих решений сейчас – значит просто позволить соперникам принять эти решения за нас.
Отклики, полемика
«Трансформация» – роскошь, которую Пентагон не может себе позволить
Томас Доннели – научный сотрудник кафедры внешней и оборонной политики Американского института предпринимательства.
В статье Эндрю Крепиневича «Убывающие активы Пентагона» поднимается ряд важнейших вопросов, с которыми столкнулся Пентагон при подготовке четырехлетнего «Обзора оборонной стратегии». Однако проницательные наблюдения автора относительно оперативной деятельности и технологий не заменят более широкую оценку требований к стратегии США. То, что в долгосрочной перспективе представляется «убывающим», в данный момент может оказаться вполне полезным и даже необходимым. А учитывая то, как футуристический взгляд сказался на военных делах (наиболее примечательно появление школы «трансформации» в той форме, в какой ее отстаивал бывший министр обороны Доналд Рамсфелд), Соединенным Штатам, пожалуй, стоит придерживаться более традиционного подхода.
Главная сила доводов Крепиневича – в его внимании к возникающим оперативным вызовам, в част-ности к проблемам сохранения доступа к стратегическим регионам за рубежом. Действительно, Крепиневич много лет назад одним из первых призвал обратить внимание на эти вопросы, например, в докладе «ВВС в 2016 году», опубликованном Центром стратегических и бюджетных оценок в 1996 г. Однако планирование операций – область, в которой стратегия и политика пересекаются с тактикой и технологией, – это очень тонкое искусство.
Посмотрим на упомянутые Крепиневичем военные учения «Вызов тысячелетия-2002» и на сложности с переброской американских воинских частей в Ормузский пролив. При более пристальном анализе, лучшей тактике и новых инвестициях сценарий в Ормузском проливе сегодня оказался бы менее катастрофичным, чем он представлялся в 2002 г. Больше того, возможность использования сухопутных сил, дислоцированных либо в Афганистане, либо в Ираке, либо где-то еще в регионе, сегодня значительно возросла. Несомненно, Вооруженные силы США не слишком преобразились, однако изменилась способность Вашингтона их использовать. Соединенные Штаты научились прибегать к традиционным системам новаторским образом, находя для якобы «убывающих активов» более широкое применение, чем замышлялось изначально. Это, например, справедливо для F-16, которые появились в 1980-х гг. для ведения дневного воздушного боя, но затем были приспособлены для участия в разнообразных миссиях – бомбардировках, непосредственной авиационной поддержке, РЭБ и др.
Соединенные Штаты действительно столкнулись с вызовом в Восточной Азии: Китай вложил значительные средства в системы, которые справедливо беспокоят Крепиневича, например в баллистические ракеты и ударные подводные лодки. Но, инвестируя в новые, менее уязвимые вооружения, о которых говорит Крепиневич, такие, к примеру, как беспилотные бомбардировщики-невидимки дальнего действия (их разработка в любом случае потребует много времени), США должны определить, как они это сделали в Ираке, каким образом повысить ценность нынешних сил.
Тревожит, что в последнем докладе Министерства обороны Австралии говорится о необходимости подстраховаться на случай сокращения американского присутствия в Тихом океане. Когда давний союзник высказывает такую очевидную истину, Вашингтону следует прислушаться.
Крепиневич и прочие защитники «трансформации» придают слишком большое значение революции в военных делах и пренебрегают преемственностью. В качестве гаранта международной системы США не могут позволить себе значительное сокращение нынешних обязательств, будь то в Европе, где Россия Владимира Путина омрачает общий мир, в Восточной Азии, где набирает силу Китай, а провокации Северной Кореи происходят почти по расписанию, и, конечно, на Большом Ближнем Востоке. Крепиневич признаёт, что Соединенные Штаты должны оставаться гарантом международной системы, определяя их стратегическую цель как сохранение либерального мирового порядка. Но это налагает требования, которые делают проблематичным предложение Крепиневича перестать вкладывать в «убывающие активы». Для сверхдержавы, единственной страны, способной стабилизировать международную систему, трудно, да и попросту опрометчиво, отказываться от своих обязательств.
США следует приспособиться к меняющимся обстоятельствам, таким, в частности, как подъем Китая, и при этом сохранить достаточную мощь для победы в ведущихся войнах, обеспечить основу для старых и новых коалиций и иных форм минимизации рисков собственной безопасности. Вашингтон сталкивается с постоянно меняющимися угрозами. Ему недоступна и никогда не будет доступна роскошь полного перехода от одной четко определенной системы военных действий к другой.
Исходя из опыта правления Джорджа Буша-младшего американцы должны крайне скептически относиться к понятию «трансформация». По крайней мере, Эндрю Крепиневич отказался от своей идеи 20-летней «стратегической паузы», которую он выдвинул в 1997 г. в бытность свою членом Комитета по национальной обороне – органа, созданного Конгрессом для оценки первого четырехлетнего «Обзора оборонной стратегии». Предполагалось, что после распада Советского Союза Вооруженные силы Соединенных Штатов сконцентрируются на сдерживании будущего соперника не за счет личного состава, а в основном при помощи других средств, в том числе высокотехнологичных вооружений, сил специального назначения и отношений с иностранными союзниками. (Крупные сухопутные силы Соединенных Штатов в том масштабе, который сейчас требуется для ведения войн в Афганистане и Ираке, тогда рассматривались как «убывающие активы».)
Но при всех переменах, случившихся с 1990-х гг., рецепты Крепиневича остаются теми же: инвестировать в технологии (особенно в высокоточные удары дальнего действия), избегать вовлечения сухопутных сил в долгосрочные нерегулярные конфликты и пересмотреть стратегию в свете ограниченных средств (вместо того, чтобы увеличивать затраты). Этот подход уже испытывался и потерпел неудачу. Эндрю Крепиневич путает то, что более или менее постоянно, – стратегическое поведение США, с тем, что варьируется, – конкретные военные средства, которые Вашингтон способен применить в тот или иной момент для достижения своих стратегических целей.
Крепиневич неудачно использует термин «убывающие активы». Администрация Дуайта Эйзенхауэра разработала рамочную концепцию «убывающих активов», а затем ввела в действие катастрофическую стратегию «нового взгляда». В соответствии с ней Вашингтон резко сократил расходы на оборону, всецело положившись на ядерное оружие, так что даже мелкие конфронтации холодной войны грозили перерасти в кризисы, ведущие к Армагеддону. Хотя Крепиневич, как и многие чиновники в администрации Обамы, считает Эйзенхауэра положительным примером, а министр обороны Роберт Гейтс продвигает собственный план по типу «нового взгляда», это не годится в качестве модели для американской оборонной стратегии.
Флот необходим для переброски войск
Филип Дюр – офицер надводного флота, командующий Саратогской боевой группировкой и командир крейсера «Йорктаун» класса «Иджис» ВМФ США. Бывший директор стратегического подразделения ВМФ США, контр-адмирал. Был президентом Northrop Grumman Ship Systems, ведущим контрактором на проектировку эсминцев класса Zumwalt (2001–2005 гг.)
Эссе Эндрю Крепиневича – здравый призыв к пересмотру стратегической доктрины США. Хотя Крепиневич преувеличивает, полагая нынешний момент не менее острым, чем тот, что привел к принятию СНБ-68 (директива Совета национальной безопасности от 30.09.1950 г., заложившая основы концепции сдерживания СССР. – Ред.), его позиция особенно уместна, когда общественная поддержка упреждающих войн и авантюрных опытов национального строительства пошла на спад.
Крепиневич прав, настаивая на том, что Соединенным Штатам пора начать всерьез относиться к новым державам (особенно к Китаю и Ирану), которые развивают потенциал, направленный на ограничение либо блокирование доступа к зонам жизненно важных интересов Америки, таких, к примеру, как Тайваньский пролив и Персидский залив. Дело не в том, попытаются ли когда-нибудь державы, обладающие возможностью воспрепятствовать проходу американских войск, сделать это. Но само наличие у обеих держав этого потенциала может в период кризиса удержать Вашингтон от развертывания сил для защиты своих интересов и выполнения обязательств перед ключевыми союзниками.
К несчастью, доводы Эндрю Крепиневича подкрепляют давнишнюю интеллектуальную кампанию против тех военно-морских сил, которые играли важную роль в распространении влияния США во всем мире со времен Второй мировой войны. В 1993 г. я спорил с Крепиневичем в сенатском Комитете по делам вооруженных сил о том, какого рода американское военное присутствие требуется внутри и вокруг ключевых мировых акваторий. Тогда, как и теперь, Крепиневич не смог правильно оценить боевой и сдерживающий потенциал мобильных платформ, приспособленных для нападения с моря.
В статье Крепиневича доказывается, что военные учения «Вызов тысячелетия-2002» показали: на сегодняшний день военно-морские силы Соединенных Штатов являются «убывающими». Но его рассказ об этих маневрах избирателен и игнорирует подробные критические замечания многих участников. «Тучи иранских катеров-камикадзе» в реальном мире не смогли бы победить (как это произошло в ходе учений) должным образом рассредоточенный, предупрежденный и объединенный в сеть флот США. Единственным исходом стало бы самоубийство атакующих.
Эндрю Крепиневич преувеличивает ценность подводных лодок. Некоторые субмарины действительно были бы крайне необходимы, чтобы оказать противодействие вражеским подлодкам, но их полезность ограниченна. Атака против какого-либо иного объекта, кроме другой субмарины, может выдать местонахождение подводной лодки, превращая ее в «горящий ориентир» и делая уязвимой для ответного удара. А целесообразность применения субмарин для противоракетной и противовоздушной обороны не доказана.
Что касается ВВС, Крепиневич утверждает, что малый диапазон действия американской морской авиации ограничивает эффективность пилотируемых самолетов, поскольку морские базы должны быть расположены рядом с территорией противника, в зонах, доступных для атаки неприятеля. Его рецепт – развертывание на удаленных базах беспилотных ударных носителей дальнего действия. Но при этом игнорируется вероятность того, что на большой высоте беспилотные самолеты станут относительно легкой добычей сил ПВО противника. Более того, при развертывании новых пилотируемых и беспилотных самолетов Соединенные Штаты будут срочно нуждаться в совершенствовании противоракетной обороны для отражения угроз в центре блокирования доступа.
Эндрю Крепиневич одобряет решение министра обороны Роберта Гейтса ограничить число эсминцев класса Zumwalt, но обнаруживает недостаточное понимание их влияния на переброску военно-морских сил в XXI веке. Zumwalt – единственное надводное судно, находящееся еще в разработке или производстве, которое обладает достаточными технологией и скрытностью, чтобы действовать там, где интересам США угрожает продвинутый противник. Только у Zumwalt есть корпус, рубка и энергоблок, приспособленные под большие ракеты и мощные радары, которые в состоянии противодействовать современным ракетным угрозам. Решение Гейтса может означать, что ВМФ не будет полагаться на эсминцы класса Zumwalt с целью противостояния тем державам, которые способны заблокировать Соединенным Штатам доступ, но судам будущего потребуются важнейшие технологии, разработанные для эсминцев этого класса.
Контингент военно-морских сил, необходимый для обеспечения США доступа, будет определяться не количеством, а способностью американской армии проникать и надежно перебрасывать войска в любую акваторию, которая важна для Вашингтона и его союзников. Это означает иметь в распоряжении силы, которые обеспечат адекватную защиту против существующих угроз и будут способны проводить наступательные операции с целью нейтрализации либо уничтожения любых систем, ограничивающих Соединенным Штатам доступ. Строительство и модернизация этих сил – стратегический императив.
Ответ Эндрю Крепиневича
Томас Доннели и адмирал Филип Дюр поднимают важные вопросы, хотя я и не согласен с некоторыми их аргументами.
То, как Доннели представляет период правления Эйзенхауэра, не соответствует действительности. Он ошибочно утверждает, что администрация Эйзенхауэра, разработав «рамочную концепцию "убывающих активов”», осуществила «резкое сокращение расходов на оборону». На самом деле в 1950-м финансовом году, перед войной в Корее, расходы на оборону составили 126,6 млрд долларов (в пересчете на сегодняшний курс). Следом за послевоенным урезанием, в 1955 финансовом году, оборонные расходы составили 221,7 миллиарда. А в 1960-м финансовом году расходы достигали 265 млрд долларов, что трудно назвать сокращением. Доннели также характеризует стратегию администрации Эйзенхауэра «новый взгляд» как «катастрофическую». Однако не приводит доказательств каких-либо последовавших катастроф.
Доннели прав. Я действительно считаю, что военные должны «инвестировать в технологии… избегать вовлечения сухопутных сил… и пересмотреть стратегию в свете ограниченных средств», а не увеличивать расходы. Он утверждает, что «этот подход уже испытывался и потерпел неудачу», но не подкрепляет свое заявление никакой конкретикой. Подход Доннели к существующим и вновь возникающим угрозам – увеличить расходы, то есть, иными словами, продолжать то, что уже делается. Это финансовая фантазия. В текущем десятилетии расходы на оборону выросли более чем на 45 %, а административно-бюджетное управление прогнозирует в предстоящем десятилетии дефицит, превышающий 9 трлн долларов. Лучшие стратегии призывают быть умнее противника, а не просто швырять деньги на решение проблем.
Хорошие стратегии также выявляют, развивают и эксплуатируют те сферы, где имеется конкурентное преимущество. Для Соединенных Штатов одной из таких сфер являются технологии. Доннели недостаточно полно учитывает это обстоятельство. Например, в отличие от меня, он сомневается в необходимости наращивать потенциал воздушных ударов дальнего действия, хотя признаёт, что США действительно будут испытывать всё большие трудности с доступом к базам в отдаленных регионах за рубежом.
Доннели отстаивает увеличение численности армии, но у американцев нет преимущества в живой силе. Преимущество Соединенных Штатов заключается скорее в наличии относительно немногочисленного высококвалифицированного офицерского и сержантского состава. Вашингтону следует придерживаться своих обязательств, но при этом всюду, где это возможно, стараться применять «непрямой подход» к нерегулярным боевым действиям. Тогда войска США будут в первую очередь обучать и консультировать союзнические и местные силы в таких конфликтах, вместо того чтобы стремиться исполнять дорогостоящую ведущую роль.
Адмирал Дюр и я расходимся по более узкому набору вопросов. Главное разногласие заключается в том, что Дюр не принимает в расчет, насколько изменился характер военно-морских действий с тех пор, как Соединенные Штаты начали утрачивать монополию на высокоточное оружие. В прошлом веке работы в области технологий подводных лодок и торпед привели к устареванию нескольких стратегий Королевских ВМС Великобритании, особенно в отношении ближних блокад. Аналогичным образом последние разработки в различных странах потенциала антидоступа/воспрещения повысили стоимость переброски войск в столь узкие акватории, как Персидский залив, или за пределы береговой зоны таких ведущих держав, как, например, Китай. В свою очередь, это требует от Вашингтона серьезного реформирования военно-морских сил.
Что касается учений «Вызов тысячелетия-2002», Дюр правильно отмечает, что тучи катеров-камикадзе в узкой акватории не смогли бы причинить значительный ущерб сегодняшнему флоту США. Однако серьезную угрозу представляло бы сочетание катеров-камикадзе, передовых противокорабельных мин, огромного количества высокоскоростных наводимых противокорабельных крылатых ракет, субмарин, действующих в шумных водах, и – в случае конфликта с Китаем – баллистических ракет. И эта проблема со временем будет усугубляться.
Дюр критикует также мою поддержку разработки беспилотных ударных самолетов дальнего действия, утверждая, что «на большой высоте беспилотные самолеты станут относительно легкой добычей сил ПВО противника». Это правда, однако ВМФ планирует сделать новый самолет невидимым, вследствие чего озабоченность Дюра становится неактуальной. Больше того, дальность полетов беспилотных машин намного превышает диапазон действия сегодняшних палубных самолетов, а потому авианосцы смогут базироваться дальше в море, что снизит их уязвимость.
Наконец, Дюр выступает против поддерживаемого мной решения министра обороны Роберта Гейтса отказаться от эсминцев класса Zumwalt, утверждая, что только они «в состоянии противодействовать современным ракетным угрозам». Несомненно, радарные системы Zumwalt превосходят системы их предшественников. Но Zumwalt несет гораздо меньше ракет, чем другие корабли с функциями противоракетной защиты. Это делает его более уязвимым перед вражеской тактикой массированного применения, которая просто подавит защиту корабля, используя большое количество ракет. А если Zumwalt попытается устранить эту слабость, включив в свой ограниченный инвентарь больше ракет-перехватчиков, это негативно скажется на его якобы основной миссии – наземной атаке. Как справедливо отмечает Дюр, ВМФ может встроить многие прогрессивные технологии Zumwalt в свои будущие корабли.
И Доннели, и Дюр предпочитают придерживаться прежнего курса, а не приспосабливаться к сдвигам в финансовой реальности и в природе военной конкуренции. Им не помешало бы прислушаться к предостережению сэра Фрэнсиса Бэкона: «Тот, кто не хочет прибегать к новым средствам, должен ожидать новых бед».
Эндрю Крепиневич -младший – президент Центра стратегических и бюджетных оценок, автор книги Seven Deadly Scenarios («Семь летальных сценариев»). Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 4 (июль – август) за 2009 год. © Council on Foreign Relations, Inc.
"Россия в глобальной политике". № 6, Ноябрь - Декабрь 2009
