 Ослабление фундамента американской мощи
Оснований для военного доминирования Соединенных Штатов в мире становится меньше. На протяжении нескольких последних десятилетий подавляющее преимущество в технологии и ресурсах давало Вооруженным силам США ни с чем не сравнимую способность перебрасывать войска по всему миру. Это позволяло гарантировать доступ к общемировому достоянию (природные ресурсы и пространства, не находящиеся в чьей-либо национальной юрисдикции: например, океан, атмосфера, космос. – Ред.), обеспечивать национальную безопасность и выполнять обязательства по поддержанию безопасности в мире. Военно-политическая стратегия Америки исходит из предположения, что эти преимущества будут длиться вечно. На самом деле они уже начинают идти на убыль.
Ряд событий последних лет показали, что традиционные средства и методы переброски войск, а также обеспечения доступа к всеобщему достоянию все больше устаревают – превращаются в убывающий актив, как выражаются оборонные стратеги. Распространение передовых военных технологий сочетается с дальнейшим подъемом новых держав (таких, как Китай) и враждебных государств (таких, как Иран). Это ведет к тому, что продолжение миссии Соединенных Штатов в зонах жизненно важных интересов, включая Восточную Азию и Персидский залив, становится все более дорогостоящим с точки зрения человеческих и материальных затрат – возможно, чересчур дорогостоящим. А тем войскам, которые все-таки были успешно развернуты, будет все труднее оборонять то, что их послали защищать. Издавна беспрепятственный доступ Вооруженных сил США к общему достоянию, включая космос и киберпространство, тоже все чаще оспаривается.
Недавно министр обороны Роберт Гейтс призывал на страницах издания «Россия в глобальной политике» создать более «сбалансированные» Вооруженные силы, которые больше соответствовали бы партизанским конфликтам того типа, которые имеют место в Афганистане и Ираке. Он также предупредил, что «было бы безответственно не думать о будущем и не готовиться к нему». Однако американские политики не учитывают реальность грядущих угроз, чем повышают вероятность стратегических сюрпризов. А между тем необходим фундаментальный стратегический пересмотр положения Соединенных Штатов в мире, сравнимый по глубине и охвату с тем, который был предпринят на начальной стадии холодной войны.
ОПАСНАЯ ИГРА
Термин «убывающий актив» вошел в политический оборот США на заре холодной войны. К концу Второй мировой войны Соединенные Штаты обладали гигантским стратегическим преимуществом – монополией на ядерное оружие. Таким образом, когда в августе 1949 г. Советский Союз произвел испытание своей первой атомной бомбы, это вызвало панику в США, ибо американский ядерный арсенал превратился в убывающий актив.
Соединенные Штаты предприняли мощные усилия по объединению лучших стратегов для разработки нового подхода. Итогом стал доклад Совета национальной безопасности под номером NSC-68 при администрации Гарри Трумэна, а позднее – проект «Солярий» и доклад NSC-162/2 при администрации Дуайта Эйзенхауэра. Они легли в основу новой стратегии США по противостоянию ядерному Советскому Союзу.
Чтобы компенсировать утрату ядерной монополии, Соединенные Штаты стремились создать новые преимущества при сохранении некоторых прежних. Они использовали свое дальнейшее технологическое опережение для высокоэффективного ядерного сдерживания. Вскоре после советских ядерных испытаний президент Трумэн одобрил планы разработки термоядерного оружия, основанного на реакции синтеза ядер, которое обладает значительно большей разрушительной силой. Не менее важными были усилия по сохранению непревзойденной способности Вооруженных сил США к переброске и обеспечению крупных воинских контингентов по всему миру, что было продемонстрировано во время войн в Корее, Вьетнаме и Персидском заливе, когда Соединенные Штаты транспортировали большие полевые армии к заморским театрам военных действий.
Такого рода операции по переброске войск стали возможными благодаря способности американских Вооруженных сил получать доступ к общемировому достоянию, в основном на море и в воздухе, а затем еще и в космосе и киберпространстве. А после распада Советского Союза в декабре 1991 г. способность США перебрасывать войска стала практически неограниченной. В конце 1980-х и в 1990-х гг. масштабные контингенты направлялись в Панаму, на Гаити и на Балканы, а позднее эти операции затмила по масштабности отправка экспедиционных армий в Афганистан, а впоследствии и в Ирак.
Но за этим длинным списком военных успехов скрываются важные геополитические и технологические тенденции, быстро ослабляющие те преимущества, которыми так долго обладали Вооруженные силы Соединенных Штатов. Это было ярко проиллюстрировано крупными учениями, проведенными в начале текущего десятилетия. Летом 2002 г. Пентагон осуществил самые большие маневры с момента окончания холодной войны. Они получили название «Вызов тысячелетия-2002»; по их условиям США противостояли «неназванные вооруженные силы Персидского залива», под которыми подразумевался Иран. Результаты встревожили: многие ждали еще одной демонстрации военной мощи Соединенных Штатов, но все оказалось наоборот.
«Иранские» силы под командованием генерал-лейтенанта морской пехоты в отставке Пола ван Райпера повсюду успешно противостояли американцам. Флот США, вторгшийся в Персидский залив, подвергся неожиданной атаке целого роя иранских катеров-камикадзе и противокорабельных крылатых ракет (ПККР). Более половины американских кораблей были пущены на дно или иным образом выведены из строя в бою, который мог бы стать самой страшной военно-морской катастрофой Соединенных Штатов со времен Пёрл-Харбора. Тем временем ван Райпер постоянно перемещал установки «иранских» крылатых и баллистических ракет, мешая попыткам командования США выследить и уничтожить их. Вместо того чтобы включить свои противовоздушные радары, обнаружив их и тем самым сделав легкой мишенью американских самолетов, вооруженных противорадиолокационными ракетами, ван Райпер держал установки в своих подразделениях выключенными. Поскольку никто не мог точно определить, где расположены «иранские» оборонительные силы, для транспорт-ных самолетов США было слишком рискованно приземляться и пополнять запасы наземных войск, развернутых на «иранской» территории.
Рассерженное и пристыженное успехом «иранских» сил, высшее командование приказало все переиграть. Оно распорядилось «поднять со дна» корабли Соединенных Штатов и обязало командование противника включить радарные установки и тем самым сделаться уязвимым для нападения. Ракетные войска неприятеля получили приказ прекратить уклоняющееся маневрирование. После такой переделки (и после освобождения ван Райпера от обязанностей командующего – видимо, за то, что он слишком хорошо с ними справился) маневры продолжились и привели к гораздо более приятным итогам.
Официальные результаты «Вызов тысячелетия-2002», возможно, подтвердили собственные представления военных об их способности перебрасывать войска на оспариваемые территории. Однако успех ван Райпера должен был послужить предостережением: доставка войск в зоны жизненно важных интересов США с использованием традиционных сил и действующих концепций становится все более затруднительной. И действительно, существует большой риск, что ценность этих средств и методов начнет значительно – вероятно, даже стремительно – падать.
Маневры «Вызов тысячелетия-2002» стали предвестником растущих проблем с переброской войск – особенно в прибрежные зоны, узкие морские проходы (такие, как Ормузский пролив) и замкнутые акватории (такие, как Персидский залив). Как показал первоначальный успех «иранских» войск ван Райпера, риски на подобных территориях намного возрастают, особенно если Соединенные Штаты сталкиваются с хитрым противником. В реальном мире Иран и другие государства способны закупить множество высокоскоростных надводных противокорабельных крылатых ракет предельно малой высоты. В замкнутых акваториях вблизи берега у военных кораблей Соединенных Штатов будет короткий упреждающий период для организации обороны от этого вида оружия. То же можно сказать и о высокоскоростных катерах-камикадзе, начиненных взрывчаткой, которые могут скрываться за коммерческими судами. Широко доступные современные морские мины гораздо труднее обнаружить, чем те, что досаждали американскому флоту во время войны в Персидском заливе в 1991 г. Бесшумные дизельные субмарины в таких шумных водах, как Ормузский пролив, очень трудно обнаружить. То, что Иран обладает всеми этими видами судов и вооружений, заставляет предположить, что Персидский залив, как самое уязвимое место мировых поставок нефти, может превратиться для флота США в запретную зону.
ЗАПАДНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ, ВОСТОЧНЫЕ ХИТРОСТИ
В Восточной Азии постепенно появляется еще более внушительная угроза. Народно-освободительная армия Китая (НОАК) энергично развивает свои возможности и стратегии, подрывающие способность Вооруженных сил Соединенных Штатов перебрасывать войска в регион. Наращивая мощь, НОАК учитывает уроки двух иракских войн и кампании 1999 года на Балканах. На китайцев особое впечатление произвели эффективность американских средств высокоточного поражения целей и роль, которую сыграли космические системы, обеспечивая надежную навигацию и коммуникации, а также предоставляя данные о погоде, наведении на цель и обнаружении ракет.
Китаем также движет опыт, полученный в ходе кризиса в Тайваньском проливе в 1995–1996 гг., когда авианосец «Nimitz» американских ВМС вошел в Тайваньский пролив, чтобы вынудить Китайскую Народную Республику отказаться от угроз в адрес Тайваня. Эта демонстрация военно-морской мощи США лишь укрепила решимость Китая помешать проникновению Соединенных Штатов в Восточную Азию.
Высшее политическое и военное руководство КНР решило, что идти на лобовое столкновение с Вооруженными силами США было бы безрассудно. Китай работает в русле сочетания западных технологий и восточных хитростей, стремясь приобрести способность в случае конфликта перехватить инициативу за счет фактора неожиданности. Китайский подход предполагает уничтожение либо выведение из строя военных коммуникационных сетей Соединенных Штатов и упреждающие атаки до того момента, пока эти атаки или даже просто их угроза не поднимут планку расходов США на ведение боевых действий до недопустимого уровня. Китайцы называют военный потенциал, на котором зиждется такая стратегия, «Булавой ассасина». При этом они твердят, что вооружения типа «Булава ассасина» позволят «слабейшему» (Китай) победить «сильнейшего» (Соединенные Штаты).
Усилия КНР направлены на разработку и развертывание того, что военные аналитики США называют потенциалом «изоляции района военных действий» (anti-access/area-denial, А2/AD). В общем, китайские силы такого рода стремятся лишить войска Соединенных Штатов возможности вести операции с передовых баз, таких, в частности, как авиабаза «Кадена» на Окинаве или военно-воздушная база «Андерсен» на острове Гуам. Китайцы, например, развертывают большое количество баллистических ракет с неядерными боеголовками, способных наносить удары по этим базам с высокой степенью точности. Хотя последние достижения в области технологий направленной энергии (скажем, лазеров на твердотельных элементах) могут позволить США в предстоящие десять лет развернуть значительно более эффективные системы противоракетной обороны, но сегодняшние системы, предназначенные для парирования атак баллистических ракет, имеют ограниченные возможности.
Подобного рода защита может не справиться с массированными ракетными атаками. Сигнал, который таким образом посылается Соединенным Штатам, а также их союзникам и партнерам в Восточной Азии, вполне ясен: у Китая есть средства подвергнуть риску передовые базы, с которых должны взлетать большинство ударных самолетов США.
Воспрещающий потенциал направлен на ограничение свободы действий ВМС Соединенных Штатов, начиная с побережья Китая до «второй цепочки островов» – линии островов, которая тянется приблизительно от юго-восточной оконечности Японии до Гуама. НОАК строит загоризонтные радары, вводит в эксплуатацию беспилотные летательные аппараты и запускает спутники-шпионы для обнаружения американских надводных военных кораблей на все большем расстоянии. Она в большом количестве приобретает субмарины, вооруженные усовершенствованными торпедами и высокоскоростными надводными ПККР предельно малой высоты, чтобы преследовать авианосцы США и их сопровождение. (В 2006 г. китайская субмарина всплыла посреди авианосной ударной группы Соединенных Штатов – к большому конфузу американских ВМС.) И еще НОАК закупает авиацию, оборудованную высокоскоростными ПККР, и развертывает противокорабельные баллистические ракеты, способные нанести удар по авианосцам США с увеличенной дальности. Усовершенствованные противокорабельные мины могут еще больше ограничить оперативные возможности флота Соединенных Штатов в прибрежных зонах.
Выводы ясны. Воды Восточной Азии медленно, но верно превращаются в еще одну потенциально запретную зону для боевых кораблей США, особенно для авианосцев с истребителями ближнего действия на борту, которым придется вести действия в радиусе поражения системами А2/AD НОАК, если они хотят сохранить оперативную целесообразность. Большие авиабазы в регионе, где размещаются истребители ближнего действия ВВС Соединенных Штатов и обслуживаются воздушные силы, также подвергаются растущей угрозе. И в сумме данные риски приводят к убывающим активам. Если США не адаптируются к новым вызовам, военный баланс в Азии фундаментально изменится в пользу Пекина. Это повысит опасность того, что Китай вдохновится на разрешение остающихся в регионе проблем безопасности путем принуждения, если не прямой агрессии.
СМЕРТОНОСНЫЕ НЕРЕГУЛЯРНЫЕ СИЛЫ
Доступ к продвинутым вооружениям нерегулярных сил тоже растет. В этой связи они приобретают способность представлять серьезную угрозу для военных операций США на уровнях, которые до сих пор отводились только государствам-противникам. Нерегулярные силы тоже грозят превратить передовые базы Соединенных Штатов и другие ключевые элементы инфраструктуры в убывающие активы.
Со времен корейской войны Вооруженные силы США привыкли действовать, имея обеспеченный тыл. Большие базы (например, в заливе Камрань в Южном Вьетнаме, а позднее «Кэмп Виктори» в Ираке и авиа-база «Баграм» в Афганистане) служили безопасным убежищем в разгар конфликтов. Даже атаки повстанцев на «Зеленую зону» в Багдаде не могли причинить значительный ущерб. Такое радужное положение дел практически наверняка заканчивается.
Вторая ливанская война между движением «Хезболла» и Израилем летом 2006 г. стала первым тревожным звонком. Она показала, что, по-видимому, появляется новая, более смертоносная форма партизанских конфликтов, названная «нерегулярными военными действиями в условиях высоких технологий». Война продемонстрировала, как сложно обычным вооруженным силам защищать ключевые стационарные объекты, такие, например, как военные базы, жизненно важные элементы экономической инфраструктуры и густонаселенные зоны, от нерегулярных сил, которые все активнее оснащаются быстро распространяющимися вооружениями типа RAMM (реактивными, артиллерийскими, минометными и ракетными). В ходе 34-дневного конфликта бойцы «Хезболлы» выпустили по Израилю около 4 тыс. ракет. В основном это были ракеты малой дальности, и все неуправляемые. Однако более 300 тыс. израильских граждан пришлось эвакуировать. Местный нефтеперерабатывающий завод в Хайфе вынужден был вывезти бЧльшую часть запасов нефти, опасаясь, что ракетная атака вызовет мощный взрыв и пожары в городе. Война ощутимо сказалась на экономике.
Некоторые ракеты, находящиеся на вооружении «Хезболлы», можно запускать на расстояние свыше 50 миль, хотя по современным военным стандартам это считается малой дальностью. Сравните это с минами и ракетами, которые партизаны Вьетконга использовали против американских баз в Южном Вьетнаме. Тогда США с целью предотвращения угрозы просто патрулировали периметр, чтобы не подпустить противника в четырехмильный радиус поражения миномета. Применять такой же подход против врага, дальность ракет которого доходит до 50 миль, вообще невозможно.
Растущая дальнобойность вооружений типа RAMM, доступных нерегулярным силам, – это не единственная и даже не самая смертоносная проблема. Вооруженные силы Соединенных Штатов долго пользовались практически монополией на применение управляемых, или «умных», боеприпасов, что дает огромное преимущество высокой точности независимо от дальности полета боезаряда. Но теперь такие державы, как Китай и Россия, в изобилии поставляют управляемые RAMM (сокращенно G-RAMM). Как только они попадут в руки нерегулярных сил, те смогут наносить удары по целям с большой точностью и надежностью.
Более того, для обращения с подобным оружием не требуется специального обучения высокой степени. В ходе второй ливанской войны нерегулярные силы «Хезболлы» поразили израильский военный корабль управляемой ПККР, сделанной в Иране, и уничтожили либо вывели из строя более 50 израильских танков с помощью новейших управляемых противотанковых ракет, сделанных в России. Это можно считать первой ласточкой. Способность нерегулярных сил точно поражать жизненно важные цели, такие, в частности, как аэродромы, портовые сооружения и склады материально-технического снабжения, создаст серьезные проблемы для нынешнего способа ведения боевых действий американскими войсками.
ВИРТУАЛЬНАЯ ВОЙНА
Киберпространство – это еще одна область, где Вооруженные силы Соединенных Штатов могут столкнуться с быстро растущими рисками. Информационные технологии (ИТ) пронизывают все сферы деятельности – от логистики, командования и контроля до наведения на цель и управления поражением цели. По мере того как росла зависимость от ИТ, росло и число слабых мест в защите – особенно уязвимы боевые сети, связывающие между собой силы США.
Уязвимой становится и экономическая инфраструктура Соединенных Штатов, где все – от транспорта до электроэнергетики и финансов – зависит от киберсетей. Атаки против военных и гражданских ИТ-сетей учащаются уже по крайней мере последние десять лет. Россию обвиняли в ведении военных киберкампаний против Эстонии в 2007 г., Грузии в 2008 г. и Киргизии в 2009 г. Китай якобы стоял за кибератаками, которые вывели из строя компьютерные системы Пентагона, а также за кибератаками против Великобритании, Германии и Франции. Кибервойна может дать возможность другим странам – и даже отдельным недовольным группам – нанести значительный урон экономике США. Более того, военные операции Соединенных Штатов крайне зависимы от коммерческой наземной информационной инфраструктуры. Если кибератаки причинят ей существенный ущерб или выведут из строя, это приведет не только к серьезным экономическим потрясениям – бЧльшая часть военного потенциала США может превратиться в современный аналог линии Мажино.
Вооруженные силы Соединенных Штатов во многом зависят также от военных и коммерческих спутников. В последние годы Китай показал, что способен нейтрализовать либо уничтожать спутники на низкой околоземной орбите (где расположено большинство их) с помощью противоспутниковых баллистических ракет или наземных лазеров. По мере развития китайской программы освоения Луны НОАК, вполне вероятно, получит возможность ликвидировать спутниковую группировку Глобальной навигационной спутниковой системы (GPS), без которой невозможна наводка многих «умных» вооружений на цель. Если Китай продолжит развивать и принимать на вооружение противоспутниковые средства, спутниковая архитектура Соединенных Штатов тоже может превратиться в убывающий актив, эффективность которого будет сильно зависеть от действий Китая.
ОБЯЗАТЕЛЬНОСТЬ АДАПТАЦИИ
История свидетельствует, что эти тенденции необратимы. Технологии с неизбежностью распространяются, и ни одна армия никогда не обладала вечной монополией на какое-либо вооружение. В значительной степени убывающие активы Вооруженных сил США – прямое следствие неизбежной утраты почти полной монополии на управляемое оружие. Эту монополию просто нельзя вернуть.
Отсюда возникают тревожные вопросы. Например, смирятся ли Соединенные Штаты с тем, что несколько регионов их жизненно важных интересов превращаются в зону, недоступную для американских Вооруженных сил, либо предпримут шаги для того, чтобы ответить на этот вызов? Согласятся ли США с уязвимым положением их спутниковой архитектуры и киберинфраструктуры, или есть какие-то альтернативы? Как должна стратегия Соединенных Штатов адаптироваться в мире восходящих держав и распространяющихся технологий? Существуют ли экономически оправданные альтернативы смирению с растущей уязвимостью, или США выберут более скромную стратегию?
В прошлом Соединенные Штаты и другие лидирующие страны сталкивались с аналогичными проблемами и преодолевали их. В годы Второй мировой войны новые авианосцы США настолько эффективно осуществляли переброску войск, что вывели из употребления классические линкоры. В ответ на наращивание Советским Союзом ядерного потенциала Соединенные Штаты разработали системы раннего оповещения (спутники и радары дальнего обнаружения) и силы, концентрировавшиеся вокруг триады систем доставки (бомбардировщики, ракеты наземного и морского базирования), что создало возможность сдерживания.
Сегодня администрации Барака Обамы, так же как администрациям Гарри Трумэна и Дуайта Эйзенхауэра почти 60 лет назад, пришлось столкнуться с необходимостью решать сложные стратегические вопросы. США могут либо адаптироваться к текущим обстоятельствам, либо игнорировать их на свой страх и риск. Прежде всего есть насущная потребность в разработке новых способов получения военного преимущества перед лицом современных геополитических и технологических тенденций. Это значит, что необходимо тщательно пересмотреть военные расходы и планирование и инвестировать в определенные области потенциального преимущества, изымая капитал из других активов. И Вашингтону следует помнить, что усилия по принятию на вооружение новых боевых средств и внедрению новых оперативных методик, как правило, требуют времени и порой приносят плоды через десять и более лет.
Но прежде чем рассмотреть вопросы об адаптации военного потенциала к будущим требованиям, необходимо создать новую стратегическую основу. Перед лицом растущей конкуренции со стороны Советского Союза президенты Трумэн и Эйзенхауэр принимали решения о военном потенциале Соединенных Штатов в контексте общей стратегии, построенной вокруг задачи сдерживания советской мощи и предупреждения агрессии. Это оказалось возможным вследствие сильной экономики США и прочных союзов Америки с государствами-единомышленниками и другими державами, а также благодаря технически продвинутым американским Вооруженным силам, действовавшим в рамках глобальной сети военных баз.
Учитывая схожий масштаб сегодняшних вызовов, решения администрации Обамы относительно будущей военной доктрины Соединенных Штатов должны вытекать из генеральной стратегии, не менее амбициозной, чем стратегия первой декады холодной войны. Эта стратегия должна учитывать геополитические факторы, стремительный прогресс военных технологий и ослабленное экономическое положение США. Она должна найти ответ на серьезные вызовы, которые представляют собой радикальные исламистские группировки (и проблемы, связанные с кампаниями по борьбе с ними в Афганистане и Ираке). Она должна также найти ответ на перспективу ядерного распространения. Если Иран превратится в страну, обладающую ядерным оружием, он легко может форсировать следующий раунд распространения в арабском мире, еще больше затруднив Вооруженным силам Соединенных Штатов переброску войск на Ближний Восток для защиты своих ключевых интересов. Наконец, есть КНР, важнейший торговый партнер США и – потенциально – союзник в деле укрепления принятых норм международного поведения. Однако в то же время наращивание Китаем военной мощи заставляет предположить, что, если Пекин не сдерживать, он может поддаться соблазну преследовать свои цели путем принуждения, а то и прямой агрессии.
Необходимо также учесть два убывающих актива невоенного характера: ослабление финансовых позиций Соединенных Штатов и реальность того, что их союзники не станут брать на себя повышенную долю коллективной безопасности. За немногими исключениями отказ давних союзников делать больше для общей защиты проистекает от отсутствия согласия по поводу будущих угроз, исходной экономической слабости и желания бесплатно попользоваться выгодами от усилий и расходов США. Это вряд ли изменится и при нынешней популярной вашингтонской администрации. Даже в отсутствие глобального экономического кризиса такие союзники Соединенных Штатов, как Великобритания, Германия, Франция и Япония, обременены стареющим населением и дорогостоящими системами социального обеспечения, что еще больше сокращает их ресурсы для вклада в коллективную безопасность.
Из всего этого следует, что США нужно следовать более скромной стратегии, чем та, что выдвинула администрация Буша после 11 сентября 2001 г., – стратегии, которая лучше уравновешивает цели и ресурсы, делает меньший упор на убывающие военные активы и предполагает энергичное выявление, развитие и использование новых сфер преимущества.
НЕСКОЛЬКО СКРОМНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ
Существует ряд инициатив, которые можно и следует осуществить прямо сейчас. Учитывая и экономические обстоятельства, и отсутствие четкой стратегии, инвестиции в конкретные новые вооружения могут быть преждевременны. Однако бесспорно, что изъятие капитала из явно убывающих активов следует считать первостепенным, чтобы избежать и денежных издержек, и издержек неиспользованных возможностей, особенно в эпоху растущих бюджетных и экономических ограничений.
Соединенным Штатам следует осуществить среди прочего непрямой подход к решению проблемы нестабильности в развивающемся мире, экономя свои основные ресурсы на реализацию других стратегических приоритетов. Это означает использование военного преимущества США в виде высококвалифицированных кадров для акцента на обучении, оснащении и консультировании местных вооруженных сил в государствах, где существует угроза подрывной деятельности, но особенно в тех из них, где ведется борьба против радикальных исламистских группировок. В Афганистане и Ираке, где уже развернут многочисленный контингент американских войск, Вашингтону надо продолжать усилия по оснащению местной армии и выводу боевых подразделений Соединенных Штатов.
Вооруженным силам США необходимо сохранить возможность «пиковой» мобилизации в случае, если государство, относящееся к сфере американских жизненно важных интересов, начнет терпеть неудачу, но подобного рода операции по развертыванию сил должны стать крайним средством. А самое важное – уроки, усвоенные американской армией, и потенциал, наработанный в ходе нерегулярных войн, следует внедрить в повседневную практику.
Часть освобожденных таким образом ресурсов нужно инвестировать в разработку новых способов борьбы с вооружениями типа G-RAMM. Любое решение будет, скорее всего, сочетать имеющийся и только появляющийся потенциал, а также новые методы его использования. Заслуживают изучения несколько возможностей. Барражирующие поисково-ударные штурмовые и разведывательные самолеты – как пилотируемые, так и беспилотные – могут использоваться для поиска сил противника, оснащенных оружием G-RAMM, а после обнаружения быстро вступать в бой, прежде чем неприятель успеет открыть огонь или рассеяться. Еще один вариант – укрепить объекты против таких атак, хотя это – удовольствие дорогое и потому осуществимо только для объектов с максимально высоким приоритетом. Существуют средства активной обороны, способные перехватывать снаряды G-RAMM, но и здесь главная проблема – цена, поскольку перехватчики гораздо дороже боеприпасов G-RAMM. Однако быстрый прогресс в сфере твердотельных лазеров способен привести к созданию оборонных систем с прогнозируемыми удельными затратами, которые гораздо ниже, чем у традиционных систем перехвата.
Что касается традиционной переброски войск, следует принять стратегию уравновешивания, призванную парировать усилия Китая и Ирана по перекрытию Вооруженным силам США доступа к Восточной Азии и Персидскому заливу. Соединенные Штаты должны дать ясно понять, что хотя и не видят в Пекине врага, но намереваются и впредь давать своим союзникам и друзьям в регионе гарантии, что те не станут жертвой принуждения или агрессии. То же можно сказать и про Иран, который принимает на вооружение более скромную версию китайского потенциала. Стратегия уравновешивания должна быть разработана с таким расчетом, чтобы сохранить стабильный баланс, а не создать угрозу.
Управление способностью США перебрасывать войска в условиях применения вооружений A2/AD потребует многостороннего реагирования. С растущей угрозой, какую представляют для передовых авиабаз Соединенных Штатов китайские вооружения типа «Булава ассасина», вероятно справиться несколькими способами. Можно укрепить базы против атак ракет с обычными боеголовками, допустимо, в сочетании с противоракетной обороной. Можно перестать чрезмерно полагаться на уязвимые базы, разработав разведывательные и ударные системы дальнего действия.
Чтобы компенсировать растущую уязвимость основных надводных кораблей, Военно-морской флот США может приобрести более крупные субмарины, вооруженные крылатыми ракетами с обычными боеголовками. Чтобы избежать оперативной нецелесообразности, авианосцам следует меньше полагаться на пилотируемую авиацию ближней дальности, часть которой сейчас находится в разработке. Прогресс в сфере ПРО и ПВО тоже может сыграть ключевую роль в переброске флота. Поскольку первенство в подводной войне является непременным условием остальных морских операций, необходимо сделать приоритетным развитие преимущества ВМФ в сфере противолодочной обороны. Текущие планы по увеличению производства субмарин необходимо сохранить, а также начать разработки в области управляемых автоматически подводных аппаратов и нового класса субмарин.
Для сохранения доступа Соединенных Штатов к космическому пространству стоит изучить несколько вариантов. Правительству надо поддерживать и внедрять все перспективные разработки в этой сфере, нанотехнологии и усовершенствованные формы двигателей, с тем чтобы перестать зависеть от относительно небольшого числа «центральных» спутников и перейти к использованию микро- и наноспутников, которые можно группировать в менее уязвимые и более легко ремонтируемые сети. Альтернативой могли бы служить наземные кластеры беспилотных летательных аппаратов для замены, хотя бы отчасти, поврежденных либо разрушенных спутников.
Конкуренция в киберпространстве ведется столь секретно, что трудно определить уровень уязвимости США, не говоря уже о вариантах ее преодоления. Не исключено, что успешная оборонная стратегия здесь невозможна и Соединенным Штатам придется разрабатывать собственное кибероружие и надеяться на сдерживание кибератак наиболее опасного свойства. Короче, в этой сфере сохраняется возможность для самых неприятных сюрпризов. |
