Два недавних события подсказывают, что отношения между Россией и Америкой могли измениться к лучшему. Кремль положительно отреагировал на решение Соединенных Штатов отказаться от размещения противоракетного щита в Польше и Чехии, а президент Медведев заявил во время поездки в Нью-Йорк, что Москва может присоединиться к международным санкциям против Ирана.

Однако, на данный момент ситуация остается неясной. Существуют факторы, работающие за и против сближения между Россией и США.

Человек с улицы

Одним из этих факторов является отношение многих российских граждан к Америке. Мой разговор с таксистом в Санкт-Петербурге является довольно типичным проявлением этого отношения. Мы разговаривали о богатстве США, и таксист сказал: 'Разве американцы могли не разбогатеть? Им ничего не надо производить. Они просто печатают свои доллары, и продают их по всему миру'. Интересно то, что, несмотря на то, что сам он сидел за рулем 'форда', он все равно думал, что американцы богатеют, лишь продавая доллары.

На самом деле, таксист имел в виду выпуск американских правительственных облигаций, продающихся в разных странах по всему миру. Благодаря мощной пропагандистской кампании, идущей в России весь последний год, контролируемые государством СМИ интерпретировали огромный государственный долг США очень необычным способом. Год назад мало кто в России вообще знал о том, что Америка использует кредиты для покрытия своего бюджетного дефицита. А те, кто это знали, не считали эту информацию особенно интересной. Но этой осенью можно встретить мнения, схожие с мыслями моего таксиста, по всем Интернету. Россияне, испытывающие антиамериканские чувства, используют подобные аргументы, чтобы попытаться доказать, что России не следует идти по пути экономической свободы и демократии, с которым ассоциируются Соединенные Штаты. Они говорят, что высокий уровень развития США - это миф: американцам нечего продавать, кроме 'бумажек'.

Позиция Кремля

Однако в отличие от этих твердолобых патриотов, российские чиновники никогда не заявляли о своей враждебности к Америке. Антагонизм Кремля в основном был сосредоточен на расширении НАТО в восточном направлении. Людям, ответственным за внешнюю политику Москвы, не нравилось, что страны, бывшие частью Восточного блока двадцать лет назад (а некоторые из них даже входили в СССР), могут потенциально оказаться плацдармом для нападения на России. Маловероятно, что Путин, его министры обороны и иностранных дел действительно боялись агрессии со стороны Запада. Однако они были очень недовольны перспективой любого снижения своего влияния в мире.

Это хороший момент, чтобы нормализовать отношения. Американцы отменили размещение противоракетных объектов в Польше и Чехии, раньше входивших в советскую сферу влияния, а западные страны в целом не предприняли никаких значительных шагов в сторону приема Украины и Грузии - с которыми у Москвы в последние годы очень сложные отношения - в ряды НАТО.

Что делать с Ираном?

Если Кремль хочет изменить отношения, то сейчас момент действовать. Например, это можно сделать, отказавшись поддержать стремления Ирана к разработке ядерного оружия. Это особенно важно, так как подобный ядерный потенциал является палкой о двух концах. В Иране растут антироссийские настроения, что уже привело к соответствующим демонстрациям. Кто знает, как будут использовать свою власть будущие руководители Ирана?

В то время как сторонники Ахмадинежада могут направить ядерное оружие против Израиля, если к власти придут противники действующего президента, они могут обратить свое внимание и усилия на южные границы России. Москва помнит о том, как быстро афганские талибы усилили свои атаки на севере в конце 1990-х годов, или как мало времени потребовалось для распространения исламского фундаментализма в бывших советских республиках Средней Азии. По крайней мере, у талибов не было ядерного оружия.

Построение новых отношений с Вашингтоном, скорее всего, устроило бы Дмитрия Медведева. В своей недавней статье я обсуждал заявления Медведева о необходимости сближения с западными демократиями. Сегодня одна из них, самая влиятельная, дала ему шанс продемонстрировать, что он - независимый руководитель, а не просто марионетка Владимира Путина.

Медведев явным образом хочет поддержки общественного мнения. И он хочет, чтобы эта поддержка была настоящей, а не просто потому, что он является преемником популярного национального лидера. Однако, учитывая антиамериканский психоз, последнее время развивающийся в России, более вероятно, что подобную поддержку получат политики-националисты, вроде Дмитрия Рогозина, который является действующим представителем Москвы в НАТО. Медведев проявит себя как независимая политическая фигура только в том случае, если российско-американские отношения переменятся от страха и недоверия к прагматизму.

Так что для российского президента было бы хорошо пойти на компромисс с Бараком Обамой. Неслучайно, что они добились прогресса во время своей недавней встречи в Нью-Йорке. Однако, маловероятно, что Кремль действительно пойдет на компромисс с Белым домом по вопросу Ирана, и для этого есть две причины.

Политический фактор

Первая причина состоит в том, что напряжение в международных отношениях всегда усиливало популярную поддержку Владимира Путина. За последние годы многие россияне ощутили, что их страну окружают враги. У России сложные отношения не только с США, но и с Великобританией, Польшей, Эстонией, Латвией, Литвой, Молдовой, Украиной, Грузией и несколькими другими странами. Когда людям кажется, что их окружают враги, они часто объединяются за своим лидером и гневно реагируют на любого, кто предлагает им демократическую повестку дня. В такие времена они ассоциируют демократию с работой на врага. Когда обычный человек с улицы чувствует себя в осаде, ему кажется, что те, кто поддерживают демократию и настаивают на обсуждении сложных, болезненных вопросов, действуют непатриотично и ослабляют оборонный потенциал страны.

Несколько раз Путин использовал свое положение, чтобы с неприязнью высказаться по поводу своих противников. Однажды он сказал, что те 'копаются в отбросах' иностранных лидеров. Многие из тех, кто согласны с Путиным, считают, что 'демократы' и иностранцы хотят полностью уничтожить Россию.

Видимое улучшение в отношениях с США очевидным образом сделает невозможным поддержание идеи о том, что Россию окружают враги. Если Америка станет партнером России, будет сложно убедить российских граждан, что 'демократы, роющиеся в отбросах иностранных лидеров' планируют уничтожить Россию. Какова вероятность того, что Путин откажется от антиамериканской и антидемократической пропаганды, которая сделала так много, чтобы усилить его поддержку внутри страны, и все ради того, чтобы улучшить отношения с Обамой? Пока ответ на этот вопрос неясен. Но нам следует помнить, что у Медведева нет собственной политической опоры, и что он во многом зависит от Путина. Поэтому точка зрения бывшего президента, вероятно, будет решающей.

Нам также следует помнить о том, как много политологов, комментаторов и специалистов по международным отношениям сделали свою карьеру на антиамериканских настроениях. Если Россия действительно пойдет с США на компромисс, эти твердолобые патриоты, защищающие свои собственные интересы, начнут бить в барабан антиамериканизма. Они будут бить в него громче, чем когда-либо, и его бой может заглушить голоса прагматиков.

Война трубопроводов

Другая причина, по которой Россия вряд ли пойдет на компромисс по Ирану, экономическая. Она связана с газом.

Если Тегеран столкнется с глобальным осуждением своей ядерной программы, возможно, он не сможет довести эту программу до конца. Россия нужна Ирану не только для завершения строительства АЭС в Бушере, но и для поставок урана.

Станет ли это трагедией для Ирана? Вовсе нет. С экономической точки зрения, Иран легко может обойтись без ядерной энергии, так как у него есть много нефти и газа. Однако разработка этих нефтяных и газовых месторождений требует крупных инвестиций со стороны ведущих транснациональных корпораций. Так что если Тегеран не хочет погрузить страну в нищету, ему придется примириться с Западом и отказаться от жесткой антиизраильской риторики, которой в последнее время пользуется президент Махмуд Ахмадинежад.

Предположим, в политике Тегерана действительно произойдут изменения. Предположим, что благодаря совместным усилиям США, ЕС и России, Ахмадинежад потеряет кресло президента, и к власти придут прагматики, желающие модернизировать страну, не отказываясь от исламских ценностей, но отказываясь от исламского фундаментализма. Предположим, что транснациональным корпорациям будет позволено работать в Иране, что все санкции будут отменены, а страна начнет зарабатывать значительные деньги, экспортируя свои энергоресурсы.

Если бы это произошло, одним из самых многообещающих направлений экспорта стал бы Европейский Союз. Газопровод 'Набукко', который планируется использовать для поставок газа в юго-восточную и центральную Европу, нуждается в иранском газе. 'Набукко' могут построить и без него. Но если это произойдет, он будет транспортировать топливо только из Азербайджана и, возможно, Туркменистана.

Поэтому результатом сближения между Россией и США будет разрушение барьеров, которые сегодня разделяют Иран и ЕС. 'Набукко' станет серьезным конкурентом российского трубопровода 'Южный поток', который Путин собирается построить по дну Черного моря с тем, чтобы продавать газ на тех же рынках, что и 'Набукко'. Насколько показывают недавние действия Кремля, он хочет избежать подобной ситуации. В последние годы Путин поставил слишком многое на этот аспект своей газопроводной стратегии. И в самом деле, сегодня газ является практически единственным способом, которым Кремль может давить на своих соседей.

Дмитрий Травин

"OpenDemocracy", Великобритания

Перевод: ИНОСМИ.РУ