 Дорогие друзья. Сегодня мы публикуем (с непростительным опозданием) ответы генерала Аркадия Тер-Тадевосяна (Командоса) на ваши вопросы. Мы надеемся, что вы простите прославленного героя Арцахской войны за столь поздний отклик на ваши вопросы. Это объясняется его большой занятостью, особенно в столь напряженные времена.
Сообщаем также, что Аркадий Иванович посчитал невозможным ответить на некоторые вопросы, так как искренние ответы нежелательны для всеобщего обозрения, а изворачиваться наш генерал не привык по жизни. Кроме того, часто вопросы дублировали друг друга, и по этой причине, а также имея в виду облегчение задачи Командосу, эти вопросы были объединены и сгруппированы. Кроме того, свои вопросы Командосу задавал и руководитель Voskanapat.info Левон Мелик-Шахназарян, превратив, таким образом, ответы генерала в подобие живой беседы.
В итоге, получилось то, что получилось. Это первый опыт Voskanapat.info в проведении виртуальных интервью. Но мы продолжим этот жанр и обязательно учтем собственные ошибки.
Вопрос. Многоуважаемый Аркадий Иванович! Солженицын писал, что победы ничему не учат, но поражения учат многому. Азербайджанцы накопили огромное количество боевой техники, их обучают турецкие инструктора. Как Вы считаете, есть ли у Азербайджана шансы одержать победу в возможной будущей войне, если непредвзято учитывать все вышесказанное? Спасибо.
А. Т.-Т Я очень уважаю Солженицына, читал все его книги, и думаю, что он прав. Причем, это относится не только к военной сфере. Но я бы добавил к этой фразе пару слов. Победы ничему не учат дураков, поражения учат многому умных. Наверное, вы знаете, Арцахская война состояла для нас не только из одних побед. Летом 1992 года мы уступили противнику Шаумянский район, большую часть Мартакертского района, отдельные села Аскеранского района. И все это произошло практически сразу после освобождения Шуши и открытия сухопутной связи между НКР и Арменией.
Это было очень напряженное время: против нас сражались объединенные силы вооруженных сил Азербайджана и подразделения двух дивизий СНГ. Мы отступали, нанося противнику тяжелые потери. Но и искали выход из ситуации. И, как вы знаете, уже осенью того же года ситуация изменилась в нашу пользу, то есть мы перехватили инициативу. Это означает, что мы учли наши ошибки.
Л. М.-Ш. Аркадий, но ведь начиная с этого времени мы практически не знали поражений. А это что значит?
А. Т.-Т. Это значит, что мы умные, не дураки, и учились на собственных успехах тоже (Смеется). Что и помогло нам вернуть контроль над армянскими территориями.
Что касается боевой техники Азербайджана. Да, действительно, Азербайджан приобрел немалое количество техники: на Украине, в Беларуси, в России, в странах Восточной Европы. И Турция оказала им большую поддержку, в средствах связи, например. Но, даже если не делать скидку на коррупцию в вооруженных силах Азербайджана, и закупах морально и физически устаревшей техники, скажу, что по части обеспечения боевой техникой у Азербайджана сегодня нет преимущества перед нами. По некоторым позициям мы превосходим их, по другим – они вооружены лучше. Но в целом паритет сохраняется. Без ненужных подробностей: в чисто боевой подготовке мы несомненно превосходим Азербайджан.
Что касается инструкторов, то могу сказать, что в Азербайджане есть инструктора не только из Турции. Это, конечно, неприятно, но ведь так было и в годы войны. Учиться тоже надо уметь. Кроме того, и это главное, мы никогда не воевали по учебникам. То есть учебники эти нам известны, в том числе и те, по которым учат азербайджанских солдат и офицеров, но наши условия предполагают продуманный отход от академических правил. Если бы мы воевали «по правилам», мы вряд ли смогли бы добиться успеха.
Я уверен, никаких шансов на успех у Азербайджана нет. Оружием они нас не превосходят, а в военно-тактическом мышлении, ориентировании на местности, использовании особенностей рельефа и так далее, армяне всегда их превосходили.
Вопрос. Не сомневаюсь, в случае возобновления военных действий много людей с разным уровнем подготовленности приедут в Армению, пополнить ряды защитников своей Родины. Но также ясно, что для эффективного использования многочисленного легиона добровольцев необходимы серьезные организационные меры – начиная от организованной переброски к фронту, кончая обучением. Как вы считаете, достаточно ли делается в этом направлении, или действует принцип: «Захочет, сам найдет выход». И еще. За рубежом многие армяне слабо владеют армянским языком, как будет решаться эта проблема, ведь знание языка на войне может иметь решающее значение?
А. Т.-Т. Во время прошедшей войны к нам также приехало немало молодых ребят, многие из которых действительно не имели до этого отношение к военной науке. В те годы мы пытались организовать краткосрочные ускоренные курсы молодого бойца. Иногда получалось, иногда нет. Но сегодня в Армении и НКР существует четко налаженная система, в которую, кроме Армии, входит еще и ОСТО (ДОСААФ). Построено немало военно-учебных баз, в которых можно обучить необходимое количество добровольцев.
Достаточно обращения в любой военный комиссариат, и доброволец окажется в государственной системе. Хотя, было бы намного предпочтительней, чтобы живущие за рубежом наши соотечественники проходили срочную службу в рядах Национальной Армии Армении или Армии Обороны НКР. Я понимаю, для этого пока нет законодательной базы, то есть договоров с разными странами, но именно здесь я бы сказал: «Захочет, сам найдет выход». А хотеть надо. И не только потому, что служба Родине почетна, хотя это очень важно. Необходима сопричастность с Родиной, необходимо восстановить полузабытые родственные связи. Необходимо дышать воздухом Родины.
Что касается языковой проблемы…
Л. М.-Ш. Расскажи о себе.
А.Т.-Т. Ну, я как раз в необходимых пределах армянским языком владел, хотя вы все считаете меня русскоязычным. Для меня даже карабахский диалект не был проблемой, может, я его даже лучше понимал, чем литературный армянский. Для армии необязательно отличное знание языка: приказы у нас четкие и немногословные. Язык – не проблема, в необходимых пределах его выучат на курсах подготовки молодого бойца. Даже самые неспособные к языку. У нас были ребята, которые выучили не только армянские приказы, но и русский военный мат.
Л. М.-Ш. Ну, да, в этом ты непревзойденный мастер (Смеется)
А. Т.-Т. Почему только я (Смеется). Могу тебе кое-что напомнить.
Л. М.-Ш. Не надо. У меня у самого память хорошая.
Вопрос. Была ли возможность в 1994 году идти дальше и освободить еще нашу историческую Родину, в том числе и Нахиджеван? Кто нас остановил?
А. Т.-Т. Была такая возможность. И в 1993-ем и в 1994 годах. Бойцы и офицеры были к этому готовы. Я говорю не о Нахиджеване, а об Утике и оставшейся части Арцаха. Но я, как и другие наши командиры, политикой не занимаюсь. Мы выполняем приказы политического руководства страны.
Вопрос. Меня интересуют вопросы защиты гражданского населения НКР: системы защитных сооружений, планы проведения защитных мероприятий (разработаны ли, и насколько удовлетворяют они текущим потребностям)? Выработаны ли меры борьбы для подавления артиллерийской мощи противника?
А. Т.-Т. На вторую часть вопроса отвечу коротко «Да».
Что касается первой части вопроса. В годы прошедшей войны противник сосредоточил ударную мощь артиллерии и авиации в основном против населенных пунктов, и более всего, против Степанакерта. Люди тогда обустраивали подвалы домов по ходу войны. И пребывали в неприспособленных для жизни условиях. И для защиты от огня тоже. Были случаи попадания снарядов в подвалы домов через плохо прикрытые окна.
Сегодня ситуация иная. Конечно, совершенствовать можно (а в данном случае нужно) все. И удовлетворяться имеющимся нельзя. Но при этом не могу не сказать, что ситуация резко отличается от той, что была раньше. Новые дома даже строят с учетом возможного возобновления войны. Многие подвальные помещения в городах НКР благоустроены, в некоторые даже проведена вода. И хотя в случае возобновления войны мы постараемся перевести военные действия на контролируемую противником территорию, тем не менее, безопасность мирного населения остается в центре внимания политического и военного руководства. Не только НКР, но и РА, особенно в приграничных поселениях.
Вопрос. Дорогой Аркадий Иванович, сохранились ли в недрах архива МО Армении карты, расчеты, удобные для перемещения войск наброски и тому подобные старые натертые «вещички» во всех тех территориях, где в 20 веке армянская армия воевала, обновляются ли они, и представляют ли они ценность в сегодняшнем военном деле?
А. Т.-Т. К сожалению, таких карт очень мало, хотя они и есть. Больше описаний того, как проходили эти битвы и сражения, чем карт. Хотя кое-какие интересные решения армянских командиров есть. Но, все же, этого очень мало. А ценность они конечно представляют, и не только историческую, но и военную.
Л. М.-Ш. В начале 1921 года армянские офицеры подверглись страшным репрессиям, наверное, отсутствие достаточного количества архивных материалов по военному делу является следствием этих репрессий.
А. Т.-Т. Да, конечно. После вероломного ареста армянских офицеров, убийства нескольких десятков из них и последующей депортации остальных, наверняка их дома были разграблены.
Вопрос. Принимая во внимание возможность эскалации войны с неменяющимся врагом, а также отсутствие гарантированной помощи со стороны, проблемы, связанные с Арменией, должны решать только мы, армяне. Не будет ли целесообразным создание подразделения «Албанский Легион».
Что требуется? Ничего. Формально рота армян и казарма с подходящим в будущем комфортом для жизни мусульманина, ведь можно же опередить врага на шаг сейчас.
А.Т.-Т. Подобные вопросы не находятся в моей компетенции. Но вопрос, конечно, интересный (Смеется). У нас были добровольцы-мусульмане, в том числе из-за пределов Кавказа. Но были и ребята, родившиеся и выросшие в Азербайджане. Мало, всего несколько человек, но – были. Хорошие ребята, отважные. Идея новая, интересная. Но, повторяю, это не в моей компетенции.
Вопрос. Уважаемый Аркадий Иванович, что для Вас патриотизм? Я не понимаю, и не принимаю это слово как таковое...
А. Т.-Т. Философский вопрос…
Л. М.-Ш. Я тебе скажу, что задавший этот вопрос приехал в Армению и уже служит в Армии.
А. Т.-Т. Да? Побольше бы таких… не принимающих слово патриотизм. А вообще, трудно ответить на этот вопрос. Дело в том, что это великое слово действительно испохабили. И на такой вопрос сразу и не ответишь. Как объяснишь любовь к матери, к детям, к дереву под окном твоей спальни, к виноградной лозе, которую еще твой дед посадил? Я так скажу: для меня патриотизм – это любовь. Не ненависть к врагу, у меня этого нет, а любовь. Любовь к внукам, к солдатам, к воздуху Армении… В общем, я тоже не знаю.
Л. М.-Ш. Я тебе немного помогу. Байрон говорил: «Тот, кто не любит свою страну, ничего любить не может», а вот русский философ Иван Ильин считает, что «В основе патриотизма лежит акт духовного самоопределения».
А. Т.-Т. Я же говорил, философский вопрос (Смеется). Но мне понравилось «духовное самоопределение». И про любовь понравилось. Вот эти слова и вставь в ответ.
Л. М.-Ш. Хорошо. Но я еще напишу, что ты пользуешься подсказками.
А. Т.-Т. Если подсказка хорошая и правильная, грех не воспользоваться ею.
Окончание следует |
