 В ночь с 22-го на 23-е ноября 1988 года в город Кировабад (Гандзак) были введены подразделения внутренних войск МВД СССР, формально - для обеспечения общественного порядка. Военным комендантом города был назначен генерал-майор Петр Полях, первым же приказом которого стало объявление в Кировабаде комендантского часа с 22-х до 6 часов утра. Удивительно, но войска расположились не в районе водораздела между армянской и турецкой частями города, а в населенный исключительно азербайджанцами микрорайон Багманляр. Власти города пошли на этот шаг умышленно: на утро было намечено решающее наступление азеротурецких погромщиков на армянскую часть города с целью до завершения первоначального этапа дислокации советских войск окончательно «закрыть» армянский вопрос в этом, отдельно взятом городе. Итак, утром 23 ноября огромная толпа азеротурок пошла в массированную и, пожалуй, самую мощную за все время атаку на армянские кварталы Гандзака. Однако надеждам погромщиков захватить армянскую часть города и на этот раз не суждено было сбыться: атака была успешно пресечена армянами еще на мосту по улице Джапаридзе. Двое нападавших отправились к своим алтайским праотцам, еще несколько десятков были задержаны армянскими ополченцами. Все они позднее были допрошены в штабе комитета, а их показания запротоколированы. А битая армянами погромная толпа, завывая от страха и бессильной злобы, бесславно ринулась наутек и, заполнив через некоторое время площадь Ленина перед зданием горкома партии и городской администрации, стала требовать… вывода армейских частей из Кировабада, смены городского руководства, допустившего ввод войск, ну и, как водится, смерти армянам. Отдельного «внимания» ревущей толпы азеротурок удостоился настоятель церкви Сурб Григор Тер-Саак. Не сумевшая в первый день эскалации разнести этот армянский храм, а затем еще дважды битая армянами толпа «толерантов», пообещала отрезать священнику голову и вручить ее армянам на подносе. К этому времени здание горкома уже было взято под охрану подразделениями внутренних войск. В самый разгар этого несанкционированного националистического митинга на площадь на большой скорости въехал грузовик и буквально протаранил строй советских солдат. В результате данного инцидента трое советских военнослужащих погибли. Однако советская пресса тех лет полностью исказила суть трагедии. В частности, газета «Комсомольская правда» поведала союзному читателю, что шеренга солдат прикрывала собой, якобы, не здание кировабадского горкома партии, а… армян, и грузовик наскочил на солдат… с тыла. И это притом, что площадь Ленина находится в глубине азербайджанской части города и на достаточном удалении от армянской. К слову сказать, это была далеко не первая, и будет далеко не последняя ложь союзной прессы о карабахском конфликте и армянском народе. Так, в сентябре 1988-го, сразу после введения в НКАО и Агдамском районе особого положения, в №41 еженедельника «Ветеран» была опубликована статья некоего подполковника Ракитина «Особое положение», в которой говорилось буквально следующее: «В Ереване воинам предлагали крупные суммы денег, спиртное, наркотики, женщин за минутную потерю бдительности при несении службы. Но никто не поддался на провокацию, и в этом я вижу большую заслугу политорганов, партийных и комсомольских организаций, воспитавших у воинов высокое понятие о чести и долге солдата». А вот вам еще одна провокация. В журнале записей Постпредства Армянской ССР в Москве зафиксирован следующий факт: «В Постпредство позвонил некто Поднарук из газеты «Известия» и заявил, что, как он узнал из авторитетных источников, в армянской церкви (Кировабада - Пандухт) никого нет. Всех больных и пострадавших перевезли в госпиталь и в городскую больницу. Он обвинил армян в разжигании и провокации...». Комментарии, как говорится, излишни. В конце концов, бесчинствующей толпе удалось прорвать оцепление, ворваться в здание горкома и даже поджечь его. Однако вызванные на подмогу дополнительные подразделения внутренних войск в короткое время сумели зачистить здание от погромщиков и больше подобного развития событий не допускали. Как бы то ни было, вся злоба битых погромщиков переключилась на беззащитное армянское население турецкого левобережья, а также новых микрорайонов правого берега – КирАЗа и Гюлистана. Жестокие погромы, избиения и изнасилования продолжались здесь вплоть до 25 ноября. Всего в первые дни было разгромлено более тысячи армянских квартир, а их общее количество за все дни эскалации составило четыре тысячи. Однако, благодаря грамотной самообороне, помощи отважных добровольцев из армянских кварталов города, а также военнослужащих советской армии, армянам этих кварталов удалось вырваться в «свою» часть города, некоторое количество людей нашло убежище под крышами войсковых подразделений. В этих, продолжавшихся три дня столкновениях, азеротурецкие погромщики оставили на «поле боя» более десятка убитых. Не удовольствовавшись разрушением памятника Хачатуру Абовяну у носящей его имя армянской школы №10, вандалы посрывали таблички с армянскими названиями улиц, разбили памятник писателю, уроженцу Гандзака Акопу Акопяну, сломали и сбросили с постамента памятник маршалу И. Х. Баграмяну и, зацепив его тросом, под восторженное улюлюканье толпы таскали по улицам азербайджанских кварталов. Но только погромами и актами вандализма дело не ограничилось. В эти же дни все работники-армяне были изгнаны со своих рабочих мест. У армян, пришедших снять вклады в сберегательных кассах города, безжалостно рвались паспорта, то же самое происходило и в кассах Аэрофлота. Очень много людей осталось совершенно без документов. Из городских стационаров были варварски изгнаны все больные армянской национальности, включая тяжелобольных и недавно прооперированных. Большинство из них нашло приют и уход в медицинском пункте армянского квартала. При этом надо учесть, что в армянскую часть города «скорая помощь» не выезжала. Кроме того, здесь не функционировал транспорт, сюда не подавалась вода, отключались телефонная связь и подача газа. Армян – жителей азербайджанских кварталов заставили отправить коллективную телеграмму в адрес генсека Горбачева с требованием «не отдавать Карабах армянским националистам». С вечера 23 ноября членам комитета «Гандзак» удалось согласовать с военной комендатурой вопрос спасения армян, не сумевших с началом событий выбраться из азербайджанской части города. Для этих целей было выделено два автобуса, взвод военнослужащих сопровождения под руководством офицера, а также более двух десятков пропусков, разрешающих нахождение вне дома во время комендантского часа. В первую же ночь после объявления особого положения десять армянских добровольцев в составе вышеуказанной группы отправились в турецкую часть города и вывезли оттуда более семи десятков армян – в основном женщин, детей и стариков, прятавшихся в подвалах и на чердаках кировабадских пяти- и семиэтажек. Их местоположение узнавали из рассказов тех армян, кому удалось найти спасение в армянской части города. Кроме того, комендантом Поляхом был отдан приказ открывать огонь на поражение по погромщикам в случае нападения на группу спасения и, таким образом, в эту ночь были ликвидированы трое нападавших закавказских турок – жителей Кировабада. После доставки спасенных людей в штаб комитета, здесь началась регистрация и прием заявлений от жертв погромов. В обществе армянских беженцев «Аазанг» в Ереване в настоящий момент хранятся тысячи копий заявлений в Генеральную прокуратуру СССР от армян Гандзака, чье жилье было варварским образом разгромлено, а имущество не менее варварски разграблено и расхищено, а также письменные показания захваченных в плен погромщиков. А поисково-спасательные рейды, подобные рейду в ночь с 23-го на 24-е, продолжились и в последующие ночи. Всего в ходе ожесточенных столкновений между азербайджанскими погромщиками и обороняющимися от них армянами в Гандзаке погибло трое армян и 27 азербайджанских погромщиков. Это статистика именно столкновений. Причем из 27 погибших турок военнослужащими советских внутренних войск были ликвидированы лишь пятеро. Всех остальных бандитов уничтожили члены армянских отрядов самообороны Гандзака. Эта статистика красноречиво свидетельствует о том, что осажденные гандзакские армяне не только активно оборонялись, но и наносили по азеротуркам превентивные удары, били количественно в разы превосходящего врага по всем правилам ведения уличного боя. В это же время появляется и новое явление периода развала огромной страны, которое позднее примет массовый характер - заложники. Первыми такими заложниками стали мирные армянские жители Карабаха, Азербайджана, а также жители приграничных с этой республикой районов Армении. Одним из первых советских заложников оказался уроженец Ханлара Саркис Чилингарян 1923 года рождения, за освобождение которого родственниками была уплачена значительная сумма. Знаменитый советский правозащитник Андрей Сахаров, в то время находившийся в США, получив известия об эскалации напряженности в регионе, изменил программу своего зарубежного визита таким образом, чтобы привлечь как можно больше внимания мировой общественности к произволу и беззакониям, творящимся в отношении армян в Советском Азербайджане. Он призвал советское руководство публиковать полную и объективную информацию о происходящих в регионе событиях, для чего разрешить журналистам беспрепятственный допуск в объятое пламенем межнациональных столкновений Закавказье. Кроме того, Сахаров потребовал направить в Азербайджан воинские подразделения в количестве, достаточном для защиты армянского населения, а самим местным армянам разрешить организовывать отряды самообороны. Главным же требованием Андрея Дмитриевича к руководству СССР стало требование о выведении НКАО из подчинения Азербайджанской ССР с одновременным введением временного административного управления со стороны центрального правительства.
ПАНДУХТ
Фотография из книги "Гандзак. Неутраченный мир". |
