 Окончание
В конце августа 1907 г. Камо по фальшивому паспорту на имя австрийского подданного страхового агента Дмитрия Мирского отбыл в Европу. В середине октября, встретившись в Вене с Меером Валлахом, они вместе выехали в Софию, где произошла их встреча с русским инженером С. Величко, работавшим в военном ведомстве Болгарии и согласившимся продать партию капсюлей для бомб повышенной мощности. А 17 октября Камо прибыл в Берлин, где поселился по адресу Эльзассер-штрассе, дом 44. Вообще, менять паспорта, внешность, страны пребывания для Камо не составляло никакого труда. «Побывал в 19 странах Европы», - рассказывал он позже.
В Берлине
В Берлине Камо закупил 50 маузеров и по 150 патронов к каждому стволу, надеясь отправить все это в Россию. Но к этому моменту Камо уже «вели». Из донесения заведующего заграничной агентурой все того же А. Гартинга в Департамент полиции 31 октября 1907 г.:
«Камо — социал-демократ, большевик, армянин, родился и воспитывался в Грузии, в городе Гори (...) работает в революционном движении уже 8-9 лет. 0н уже известен как в высшей степени ловкий, хитрый и находчивый организатор всяких технических предприятий: им были устроены разные склады, 11 нелегальных типографий, разные побеги из тюрем (…) Он всегда пользовался среди большевиков громадным уважением…»
А 9 ноября 1907 г. по наводке внедренного в заграничную организацию большевиков агента Житомирского берлинская полиция провела обыск на квартире Камо, во время которого было обнаружено большое количество оружия, а также чемодан с двойным дном, заполненный взрывчаткой. Взрывчатка, по словам Камо-Мирского, предназначалась для налета на контору банкира Мендельсона в Берлине. Как бы то ни было, в Берлине Камо был арестован, ему предъявили обвинение как террористу-анархисту и стали готовиться к передаче его российским органам правосудия.
Доставленный в тюрьму Альт-Моабит, желая избежать экстрадиции в Россию, Камо в очередной раз применил свои недюжинные артистические способности. У следователей и надзирателей невольно возникли сомнения в психическом здоровье арестованного. Например, однажды надзиратель обнаружил, что арестованный ловит кого-то над головой. Когда надзиратель вошел в камеру, арестант повернулся к нему спиной, накрутил на палец клок волос и вырвал его из головы. Кроме того, заключенный предпринял попытку повеситься, а однажды вскрыл себе вену костью из тюремной похлебки. Старший прокурор королевского ландгерихта также выразил опасение состоянием здоровья важного преступника. В тюрьму были срочно присланы врачи-психиатры, которые составили вот такие записи:
«Буйствовал. Стоит в углу. Не отвечает». «Разделся. Не отвечает ни на один вопрос. Вздыхает и стонет. Отказался от приема пищи».
Специалисты подтвердили мнение тюремщиков, посчитав дальнейшую проверку бессмысленным издевательством над невменяемым человеком и выписали заключение о сумасшествии Камо.
В 1908 г. по настоянию прокурора его перевели в психиатрическую клинику Бух в пригороде Берлина и поместили в палату для буйнопомешанных под наблюдение местных светил психиатрической науки. Здесь над «Мирским»-Камо было проведено испытание на чувствительность: через тело пациента-арестанта прогоняли электрический ток, к обнаженному бедру прикладывали раскаленную на огне сталь, вгоняли иглы под ногти на руках. Согласно научным исследованиям, неподвижность зрачка должна свидетельствовать об отсутствии у пациента болевых ощущений. Напротив, у человека, испытывающего боль, зрачки непроизвольно расширяются. Именно этот момент и фиксировали доктора во время испытаний Камо. Однако последний, словно и не чувствуя боли, не реагировал на происходящее. Лишь пот выступал у него на лбу. При этом лицо его сохраняло отрешенность, мышцы – вялость, а тело – неподвижность. Существует версия, что опытный врач, естественно, зафиксировал непроизвольное расширение зрачков и понял, что арестант испытывает адскую боль, но сверхчеловеческим усилием подавляет ее. И, ошеломленный такой невероятной силой воли армянина, не выдал его. Еще бытует мнение, что Тер-Петросян являлся врожденным эйдетиком (от греческого eidos - «образ»), то есть обладал уникальной «зеркальной» зрительной памятью и мог внушать образы другим людям, что он и проделал в данном случае. Сам Камо позже вспоминал:
«Очень много думал: выдержу или действительно сойду с ума? Вот это было нехорошо. Сам себе не верил (…) Давайте продолжать: кто кого скорей с ума сведет? Ничего не вышло».
Как бы то ни было, спустя неделю Тер-Петросяну выписали заключение о том, что он страдает умопомешательством анестетической формы.
Затем, в 1909 году, его, как «идущего на поправку», из клиники в Бухе вновь переправили в следственное отделение берлинской тюрьмы Альт-Моабит, однако здесь он вновь симулировал душевное расстройство. Когда прокурору сообщили о том, что Тер-Петросян, которого к этому моменту уже перевели в Герцбергскую лечебницу, избил надзирателей, сбросил на пол посуду и начал буйствовать, прокурор, считавший, что подобное состояние заключенного - лишь попытка избежать смертной казни, посоветовал директору лечебницы посадить преступника – раздетого и босого – на длительное время в холодную подвальную камеру. Но необычный арестант словно и не чувствовал холода. Он часами стоял, прислонившись к стене, без всякого движения. Переведенный обратно в камеру, Камо неожиданно отказался от пищи, и его пришлось кормить принудительно. Помимо этого в течение двух недель арестант отказывался и от сна.
«Сон - это такая же привычка, как табак. Если пересилить себя и постараться совершенно не спать целую неделю, можно забыть о сне. Человек способен не спать четыре месяца».
А сводки наблюдения между тем фиксировали:
«Испытуемый жалуется на головную боль. Вырвал у себя часть усов, желая послать на память товарищам. Часто плачет, ругает берлинскую полицию на русском и немецком языках. Говорит, что его истязают испанские инквизиторы».
В это же время из министерства внутренних дел Германии в адрес прокурора поступило уведомление о том, что правительство России просит выдать важного политического преступника Камо, поскольку тяжесть совершенных им на территории империи преступлений чрезвычайно велика.
В уведомлении говорилось, что Министерство внутренних дел Германии дало согласие на выдачу вышеупомянутого Тер-Петросяна. По этой причине требуется представить окончательное мнение о состоянии здоровья арестованного. Заключение директора Герцбергской лечебницы гласило:
«После продолжительного, почти двухнедельного наблюдения врачебным персоналом тюремной больницы Моабит, больницы в Герцберге, а также клиники в Бухе установлено:
1) Тер-Петросян представляет собой человека с недостаточными умственными способностями, с истерико-неврастенической организацией, могущей перейти в состояние явного помешательства.
2) О преднамеренной симуляции не может быть и речи.
3) Тер-Петросян в настоящее время не способен к участию в судебном разбирательстве и не будет к этому способен.
4) Тер-Петросян в настоящее время не способен отбывать наказание и не будет способен в будущем».
В это же время в Европе начинает набирать обороты кампания в защиту арестованного Камо. Российские посольства в разных странах завалены протестными письмами. За Камо вступаются известные представители европейской интеллигенции, в частности, писатель Максим Горький. Германские социал-демократы и лично Карл Либкнехт заявляют протест против выдачи душевнобольного революционера стране, где его ожидает неминуемая смертная казнь. Правозащитники тех времен даже обращаются с протестом к российскому премьеру Столыпину:
«Лига защиты прав человека и гражданина» считала бы оскорбительным для председателя Совета министров России даже предположение о том, что он способен употребить во зло неслыханный акт прусской полиции по отношению к Тер-Петросяну».
Постепенно под таким нажимом уголовное дело плавно трансформировалось в политическое. А затем произошло и вовсе неожиданное: всех арестованных по этому делу выпустили на свободу! Всех, за исключением Камо. Гениальная симуляция ему не помогла, и 21 сентября 1909 года под охраной германских полицейских он был доставлен на пограничную станцию Вешен-Стрелково и передан представителям русской жандармерии. Немецкие социал-демократические газеты тут же обрушились на германское правительство, обвиняя его в выдаче на расправу реакционной России героя революционного движения, которого германские власти и подконтрольные им медики довели до сумасшествия. А закованного в кандалы Камо тем временем препроводили в хорошо ему знакомый Метехский замок.
Шум, поднятый демократами и либеральной прессой достигает российской верхушки. 7 мая 1910 года министр внутренних дел Петр Столыпин, известный своей жесткой позицией по отношению к террористам и бомбометателям, вынужден писать наместнику на Кавказе:
«Милостивый государь, граф Илларион Иванович!
Министерство иностранных дел письмом от 27 апреля с. г. за №42 сообщило мне, что за последние дни немецкая печать с особой страстностью обсуждает судьбу русского подданного Аршакова (он же Мирский и Тер-Петросян), привлеченного к ответственности в городе Тифлисе по делу о разбойном нападении на казенный денежный транспорт в 1907 году. Радикальные органы «Форвертс» и «Франкфуртер Цейтунг» нападают при этом на немецкую полицию, выславшую Аршакова-Мирского в Россию, где он был передан русским властям. Нападки прессы на германское правительство не преминут усилиться, если Мирский будет приговорен к смертной казни. Министерство внутренних дел опасается, что это обстоятельство может оказать неблагоприятное для русских интересов влияние в вопросе о высылке русских анархистов.
Пользуюсь случаем выразить вашему сиятельству уверение в совершенном моем почтении и истинной преданности».
Наместник на Кавказе И. Воронцов-Дашков отвечает министру:
«Что касается опасения министерства иностранных дел, что неминуемые, в случае осуждения Тер-Петросяна к смертной казни, нападки немецкой прессы на германское правительство могут оказать неблагоприятное для русских интересов влияние в вопросе о высылке анархистов, то соображение это мною будет принято во внимание при представлении на мою конфирмацию приговора военного суда о Тер-Петросяне».
В декабре 1909 г. Камо был предан военно-окружному суду согласно законам военного времени. Надо сказать, что последнее являлось откровенным подлогом, поскольку в 1909 году Российская империя ни в каких войнах не участвовала. Зал судебных заседаний в Тифлисе был переполнен публикой, жаждавшей лицезреть знаменитого экспроприатора и бандита Камо. Но вскоре выяснилось, что повесить обвиняемого не удастся по причине вновь усугубившегося психического расстройства: на суд он явился с прирученной в тюрьме птичкой на плече. Подсудимый называл птичку Петькой, говорил, что это друг, которого он встретил, летая в небе, вел с птичкой беседы во время заседания. В общем, все признаки помешательства были налицо. Адвокат О. Кон переслал в Тифлис заключение о медицинском освидетельствовании Тер-Петросяна за подписями авторитетных берлинских специалистов-психиатров. И Военный суд постановил подвергнуть Камо новым испытаниям психиатров. Его отправили в изолятор при Метехском замке, где Камо в общей сложности пробыл год и четыре месяца и где его подвергали тем же пыткам, что и в клинике в немецком Бухе. В протоколе судебно-медицинского освидетельствования, представленном прокурору, были описаны рубцы, шрамы, повреждения левого глаза и резкое понижение кожной чувствительности, усиление кожных и сухожильных рефлексов, дрожь в языке и руках, отсутствие реакции на боль. В конце концов, здешние врачи также заявили о том, что он - безнадежный душевнобольной. И лишь после этого он был отправлен Михайловскую психиатрическую больницу. Там Камо сумел убедить молодую медсестру Татьяну Скрягину помочь ему бежать. Она тайно снабдила его простынями, из которых Камо изготовил себе некое подобие веревки. 15 августа 1911 года в полдень, находившийся на освидетельствовании Тер-Петросян попросился в уборную. Служитель выпустил его из камеры, проводил до уборной и вернулся к другому больному. Предварительно подпиленная решетка, веревка из больничных простыней - и вот уже Камо спускается с третьего этажа больницы. Правда, веревка неожиданно оборвалась, и беглец полетел вниз с высоты двух саженей. Но все обошлось лишь парой синяков да сильным ушибом ноги. Внизу на берегу Куры Симона уже ждали сообщники. Была объявлена тревога, вызваны собаки, оцеплен город, все выезды из него перекрыты, но все оказалось тщетным – кавказского Робин Гуда уже и след простыл.
Забегая вперед, отметим, что Камо не забыл услуги, оказанной ему медсестрой Скрягиной в Михайловской больнице. Уже будучи заместителем наркома внешней торговли Закавказской Федерации он познакомил молодую вдову со своим приятелем Гиви Кванталиани - наборщиком бывшей подпольной типографии, и вскоре состоялась их свадьба. А сына Татьяны от первого брака – Николая Скрягина взял к себе сначала рассыльным, а затем и своим личным секретарем. В 1922 году, незадолго до своей гибели, Камо дал Скрягину и двум его товарищам – работникам того же наркомата Вагину и Мохову рекомендательные письма, в результате которых молодые люди смогли устроить свою жизнь.
Некоторое время после побега Камо скрывался на квартире матери одного из своих боевиков, затем в течение месяца - в доме некоего чиновника, после - в подвале дома тифлисского полицмейстера. После чего под видом гимназиста на велосипеде направился в Мцхет, а оттуда - в Батум. Местные большевики спрятали его среди ящиков и бочек в трюме парохода, идущего во Францию.
В Париже Камо вновь встретился с Лениным, от которого получил денежные средства для закупки оружия в Европе. Кроме того, отправил в Россию партию большевистской литературы. Выполняя поручение пролетарского вождя, из Парижа направился в болгарский Бургас, а оттуда - в Трапезунд. В Константинополе во время попытки сесть на пароход, отбывающий в Батум, был задержан турецкой полицией, но выдал себя за некоего Ивана Зоидзе, известного турецкой разведке антироссийского агента на Кавказе. Его освободили, и через некоторое время Камо вновь оказался в пределах Российской империи.
Здесь он опять собрал свою группу и взялся за дело, в котором не имел себе равных. В 1912 г. Тифлис вновь потрясла трагическая весть: на Коджорском шоссе боевики под предводительством Камо устроили нападение на почтовый транспорт, везший в Тифлис большую партию денег. Нападавшие забросали транспорт бомбами, убив трех охранников и ямщика и ранив сотрудника почты и еще одного охранника. Благодаря отваге последнего, открывшего огонь по нападавшим, боевикам пришлось ретироваться без добычи.
Меры, принятые полицией по горячим следам, как обычно, результата не принесли. Но следствию на этот раз удалось определить точные приметы грабителей, и по особым приметам (поврежденные глаз и кисть правой руки) установить, что среди нападавших находился и Камо, который также получил ранение.
5 января 1913 года тифлисские сыщики получили информацию о готовящемся нападении на почтово-телеграфную контору. А 10 января недалеко от «Северных номеров» были задержаны двое подозрительных лиц, один из которых представился дворянином, жителем Кутаисской губернии Михаилом Жгенти, а другой - болгарским подданным Николаем Трайчевым. Однако было доподлинно установлено, что первый являлся членом боевой группы Григорием Матиашвили, а второй – опасным государственным преступником в бегах - Симоном Тер-Петросяном по кличке Камо.
Обоих арестованных доставили в Метехский замок, где Камо по личному распоряжению прокурора Тифлисского военно-окружного суда был переосвидетельствован. Медицинская экспертиза показала, что признаков какого-либо психического расстройства арестованный не имеет, а его многолетнее помешательство - ни что иное как талантливая симуляция.
Поскольку экспертиза признала Камо здоровым, а совершенные им преступления были многочисленны, дерзки и опасны для общества и государства, не приходилось сомневаться в вынесении ему смертного приговора.
Процесс проходил в закрытом режиме. Защитник просил для своего подопечного «снисхождении и милости», подсудимый же подтвердил все обвинения и заявил, что не ждет помилования. Приговор находил Тер-Петросяна виновным по четырем делам: вооруженное восстание в 1905 году, ограбление на Эриванской площади в 1907-ом, побег из Михайловской лечебницы в 1911-ом и попытка разбойного нападения на казенный денежный транспорт на Коджорском шоссе в 1912-ом. По каждому из деяний был вынесен смертный приговор через повешение, который должен был быть приведен в исполнение не позднее месяца со дня оглашения. Камо препроводили обратно в Метехский замок и поместили в камеру смертников.
Рапорт начальника Тифлисской губернской тюрьмы №2:
«14 мая 1913 г. Совершенно секретно. Доношу Тифлисскому губернскому правлению, что арестант Семен Тер-Петросов переодет в казенную одежду, закован в ножные оковы, посажен в отдельную камеру под двумя замками, у камеры его назначен пост из самых благонадежных надзирателей, которым даны особые инструкции по карауливанию этого арестанта. В камере его производится обыск ежедневно не менее двух раз».
Но Камо в который уже раз повезло. Судебный прокурор Голицинский, ведя беседы с приговоренным, убедился, что тот ни о чем не жалеет и ни в чем не раскаивается. Околдованный личностью Камо он решил «придержать» отправку приговора на утверждение и, тем самым, сознательно дотянул до выхода в свет манифеста об амнистии по случаю трехсотлетия царствования дома Романовых (1913 г.), за что впоследствии получил выговор и был понижен в должности до помощника прокурора. А Камо в связи с объявленной амнистией смертная казнь была заменена 20-летней каторгой. В 1915 году он был направлен в Харьковскую каторжную тюрьму.
Из отношения тифлисского губернатора харьковскому губернатору 22 января 1915 г.:
«Совершенно секретно. С очередным этапом (...) отправлен под усиленным конвоем в Харьковскую временную каторжную тюрьму важный преступник Семен Аршакович Тер-Петросянц... Принимая во внимание, что названный Тер-Петросянц неоднократно совершал побеги из тюрьмы и в данное время намеревается совершить побег, об этом считаю долгом сообщить вашему превосходительству для сведения».
А Камо действительно предпринял попытку побега, причем еще даже не доехав до Харьковской тюрьмы: по дороге туда угостил конвойных жандармов пирогами со снотворным и... Но на это раз сбежать не удалось: пилка, которой он пытался распилить кандалы, сломалась. В свою очередь, тюрьма в Харькове оказалась надежной, и Камо отсидел в ней два года.
В марте 1917 года Февральская революция освободила Симона Тер-Петросяна, и он отбыл в Баку. В декабре того же года по поручению Степана Шаумяна и Кавказского краевого комитета партии, пробираясь через целые области, занятые белыми, Камо сумел доставить в Петроград письмо вождю мирового пролетариата. Ленин, по-отечески относившийся к «донору» партийной кассы, направил Камо на Кавказ для отдыха и поправки здоровья после многолетних «отсидок». 8 января 1918 года Камо прибыл в Тифлис, везя с собой письма лидера большевиков, постановление Совнаркома РСФСР о назначении Степана Шаумяна временным чрезвычайным комиссаром Кавказа, а также денежные средства для Бакинской коммуны. Немного отдохнув, Камо направился в Баку, где приступил к работе в Бакинском совете и местной ЧК.
В 1919 году Симон Тер-Петросян прибывает в Москву, где предлагает Центральному Комитету партии проект организации отряда особого назначения для работы в тылу врага. Отряд по плану Камо должен был заниматься осуществлением революционно-террористической деятельности, направленной на подрыв боевой мощи противника, как то - взрывы арсеналов и заводов, выпускавших продукцию военного назначения, вывод из строя железнодорожных путей и пуск под откос военных составов, подрывы мостов, поджоги интендантских складов и т. д.
Рассмотрение проекта Камо затягивалось. Но когда подразделения Добровольческой армии Деникина взяли Орел, а затем и Ростов, Камо, наконец, дали разрешение на осуществление его авантюрного проекта. При этом Ленин писал о нем в РВС Республики:
«Я знаю одного товарища досконально, как человека совершенно исключительной преданности, отваги и энергии».
После получения разрешения Камо набрал себе отряд в шестнадцать человек из самых стойких и преданных бойцов, в том числе, трех девушек (Драбкина, Новикова, Папян). Из Москвы отряд выдвинулся в Астрахань, где к этому моменту добровольческие полки армии Деникина были отброшены к югу, и применил весьма оригинальный способ проверки стойкости своих бойцов: разыграл над ними театрализованный спектакль с захватом отряда в плен, допросом, «приговором» и имитацией расстрела. И лишь выдержавшим это моральное испытание – самым стойким доверил участие в своем отряде.
Боевая группа Тер-Петросяна действовала под Курском и Орлом, а затем - в тылу Деникинской армии на Южном фронте.
Осенью 1919 года на небольшой рыбацкой парусной шхуне «Гурьевка», груженной оружием и деньгами, отряд Камо совершил два длительных перехода по Каспийскому морю из Астрахани в Баку. Сначала ценный груз прятали на пустынном острове Булло, а затем небольшими лодками переправляли в Баку, где его распределяли по тайным складам. Часть денег и оружия из Баку переправлялась в Тифлис члену подпольного комитета Крайкома Гамиду Султанову, часть – через перевал в Дагестан - повстанческим отрядам Гикало. Благодаря данному оружию мятежниками были успешно заняты несколько населенных пунктов Северного Кавказа, в свою очередь, благодаря этому, проникновению деникинцев в Закавказье был поставлен надежный заслон.
По ночам за городом бойцы отряда, в преддверии вооруженного восстания в Баку, обучали боевые рабочие дружины тактике уличного боя. Также особый отряд Камо осуществил вооруженное нападение на представителей белоказачьего Войскового круга. В ходе этой операции отряд понес потери: один из бойцов отряда – Ф. Новиков попал в руки мусаватистов и был повешен. А во время перевозки оружия в горах Дагестана белоказаками были зарублены еще два боевика Камо – Амалия Тонян и Сандро Махарадзе.
Еще одной спецоперацией отряда Камо стало похищение из здания контрразведки в Ереване бланков пропусков в штаб Деникина, осуществленное боевиками Гайком Айрапетяном и Цолаком Аматуни.
Позднее бойцы отряда Камо влились в состав XI Красной армии и приняли участие в братоубийственной войне в Армении и установлении советской власти в Грузии.
С командиром группы бронепоездов М. Ефремовым (слева) и политруком Бакаевым
В декабре 1919 года Председатель Совета Обороны В. Ленин решает избавить Тер-Петросяна от старой «засвеченной» клички. А насколько при этом Камо был «законспирирован», ярко иллюстрирует письмо Ильича секретарю ЦК партии большевиков Е. Стасовой:
«Надо послать шифровку, чтобы нигде и никогда не смели употреблять кличку Камо, а заменили тотчас иной, новой. Город, где Камо, называть только шифром».
А на руки Камо выдали удостоверение за подписью Ленина со знаменитой фразой, позднее даже ставшей названием фильма о нем:
«Предъявитель сего, тов. К. Петров, имеющий билет №483 (от 1.10.1919) на пропуск в здание ЦИК и работающий в одном отделе ЦИК, лично мне известен (выделено мной – П.). Прошу все советские учреждения, военные и прочие власти оказывать тов. К. Петрову полное доверие и всяческое содействие».
В январе 1920-го Камо вновь был арестован в Тифлисе, находившемся на тот момент во власти грузинского меньшевистского правительства, и в который уже раз оказался в Метехском замке. Однако правительство Грузии абсолютно не желало содержания на своей территории (даже в изоляции) боевика такого уровня, и спустя непродолжительное время Камо был освобожден и выслан за пределы Грузинской республики.
Он опять отправился в Баку, где вел подпольную работу и принимал активное участие в подготовке вооруженного восстания, начавшегося 27 апреля 1920 года. А спустя три дня в Баку вступили основные части 11-ой Красной армии. Так завершилась «боевая» часть биографии Симона Тер-Петросяна и началась «гражданская». И чтобы список акций Камо был полным, добавим сюда еще захват парохода «Николай I» и ликвидацию «правителя» Грузии атамана Грязного.
1920 г.
В мае 1920-го Камо прибыл в Москву, но от предлагаемых ему там ответственных должностей отказывался, ссылаясь на недостаток подготовки и теоретических знаний. Для устранения этого пробела и по личному настоянию Ильича поступил в Военную Академию Генерального Штаба.
Последние годы жизни Камо (1920-1922 гг.) освещены мало, а они-то как раз и связаны с его (и, конечно, не только его, но и целой плеяды армян-большевиков) откровенно антиармянской деятельностью. Антиармянской, потому что в начале 20-х годов прошлого столетия маленькая Армянская республика очень мешала претворению в жизнь грандиозных планов «экспорта мировой революции». И по этой причине была принесена в жертву, в том числе, и руками наших соотечественников-большевиков. Именно тогда в кемалистскую «революционную» Турцию из Советской России, которая, кстати говоря, сама в ту пору испытывала нехватку буквально всего, была направлена безвозмездная финансовая помощь в размере 10 миллионов рублей золотом, а также большое количество вооружения, боеприпасов, обмундирования. Доставка этой помощи была поручена небезызвестному чекисту Георгию Атарбекову, помощником которого… являлся Симон Тер-Петросян – Камо, работавший в ту пору в системе Внешторга. А в 1921 году Камо отправился в Иран с инспекцией советских внешнеторговых организаций. Находясь в Иране, где в ту пору были сосредоточены покинувшие Армению с боями борцы с советской властью, он под видом полковника врангелевской армии Залиняна вел деятельность, направленную против планов возвращения на родину партии «Дашнакцутюн».
В 1922 году, как уже упоминалось выше, Камо работал в Наркомфине Грузии, затем возглавлял Закавказское таможенное управление.
1922 г.
Жизнь легендарного экспроприатора, имевшего за спиной двадцать лет подпольной работы, шесть арестов, четыре смертных приговора, ряд дерзких побегов и целую ленту калейдоскопических событий в виде погонь, взрывов, экспроприаций, террористических актов, оборвалась неожиданно и нелепо. Поздним тифлисским вечером 14 (1) июля 1922 г. он ехал на велосипеде по Верийскому спуску, ведущему к Куре. Сзади его нагнал грузовик, принадлежавший местной ЧК, водитель которого впоследствии утверждал, что заметил человека на велосипеде, только когда машину сильно тряхнуло. Удар был столь сильным, что Камо отбросило на несколько метров. В бессознательном состоянии Камо был доставлен в ближайшую больницу, где врачи констатировали наличие у него тяжелейшей черепно-мозговой травмы и других серьезных повреждений, несовместимых с жизнью. Прибывшему туда через два часа члену Совнаркома было доложено о том, что пострадавший скончался, не приходя в сознание. На момент гибели Тер-Петросяну было всего 40 лет.
Похоронили Камо в Пушкинском сквере, на том самом месте, где в 1903 году он впервые поднял и развернул красное знамя.
Смерть столь известного и популярного человека вызвала в стране глубокую скорбь и моментально обросла слухами. На сегодняшний день имеются несколько версий произошедшего.
Основная вина за эту автокатастрофу обычно накладывается на Сталина, за три месяца до этого события избранного генеральным секретарем ЦК РКП(б). Ведь Камо знал Кобу едва ли не с детских лет, был очень хорошо осведомлен о мало кому известных страницах его биографии, и события, за которые последний был временно исключен из партии, тесно связаны именно с Камо. Еще надо учитывать, что Камо находился в дружеских отношениях с Павлом Аллилуевым (1898-1955) – диввоенюристом, комиссаром автобронетанкового управления РККА и родным братом второй жены Сталина Надежды Аллилуевой, кстати, погибшим в годы репрессий. К тому же незадолго до своей гибели Тер-Петросян начал писать мемуары, для чего к нему для убыстрения процесса даже была приставлена стенографистка. Так что время для несчастного случая подоспело как нельзя удачно. Через некоторое время после смерти брата была репрессирована также и сестра Камо, а в Тбилиси разрушен его памятник.
В пользу «сталинской» версии говорит и ряд косвенных обстоятельств. На весь Тифлис начала 1920-х годов приходилось всего лишь с десяток автомобилей, к тому же поздним вечером Верийский спуск был абсолютно пуст. Да и автокатастрофы в ту пору были редчайшим явлением. И если водитель не заметил позднего велосипедиста, то каким образом Камо не увидел движущийся на него с включенными фарами грузовик? А судя по силе удара, скорость автомобиля была действительно предельной. Плюс ко всему, одни публикации говорят, что грузовик догонял Камо, другие – что ехал ему навстречу. Почему так разнятся сведения?
По другой версии Сталин не имел отношения к гибели Камо. По своей работе во Внешторге и таможне, учитывая тесные отношения между Россией и кемалистской Турцией в то время, он мог стать лишней и ненужной фигурой в игре неких, заинтересованных в его нейтрализации, сил.
Посмертная слава «художника революции», как называл Камо Максим Горький, как локально - в советском Закавказье, так и на широких просторах Союза была огромной и неоспоримой. Ему посвящались книги и статьи, стихи и поэмы. Его именем, вернее его партийно-боевым псевдонимом называли улицы и площади, школы и предприятия, совхозы и районы. Его именем называли и называют по сей день мальчиков в Армении и Арцахе. С 1982 года и до развала союза в городе Гори функционировал и музей Камо – две комнатки в небольшом здании. А до этого неофициальный музей был устроен в квартире сестры Камо – Джаваир Хутулашвили в доме 3/5 по ул Г. Табидзе в Тбилиси.
С 1959 по 1996 г. имя Камо носил город Нор Баязет, нынешний Гавар.
1982 г. Митинг в г. Камо (ныне - Гавар) в честь 100-летия со дня рождения С. Тер-Петросяна
О герое революции Камо и его невероятных подвигах на студии «Арменфильм» была снята кинотрилогия - «Лично известен» (1957), «Чрезвычайное поручение» (1965) и «Последний подвиг Камо»(1973) с неистовым Гургеном Тонунцем в главной роли.
 
Начавшаяся в 1991 году в Грузии с приходом к власти Звиада Гамсахурдиа националистическая и антикоммунистическая вакханалия привела к тому, что множество надгробий и памятников, как армянам-большевикам, так и армянам, не имевших никакого отношения к большевизму, было снесено, разбито и безвозвратно уничтожено. Подобная участь, можно не сомневаться, ожидала бы и могилу Камо. Но родственники перезахоронили его прах на Вакийском кладбище Тбилиси, где он и покоится рядом с могилой его родной сестры и единомышленницы Джаваир.
Из сегодняшнего дня сквозь толщу десятилетий личность Камо, как и его жизненный путь не выглядят столь уж однозначно. Одно можно сказать с уверенностью: Камо действительно был совершенно незаурядным человеком. Назвать его стопроцентным большевиком сложно – слишком нестандартными были его действия, да и его методы разительно отличались от революционной борьбы пламенных партийцев. Хотя следует признать, что от его акций гибли люди, зачастую не имевшие абсолютно никакого отношения не только к самодержавию, но и к классовой борьбе вообще. Назвать его матерым уголовником и отъявленным бандитом тоже было бы неверно. Уголовники и бандиты идут на преступление, ведомые корыстью и жаждой наживы. Камо же был авантюристом-бессеребренником, своеобразным революционным Робин Гудом. К деньгам, добытым многочисленными дерзкими «эксами», он относился совершенно равнодушно, и к его рукам из этих огромных сумм не «пристало» ни рубля.
Этим объясняется и его невероятная популярность в народе. Используй он хоть малую толику своих талантов, неуемной энергии и отчаянной храбрости во благо собственной нации, сегодня мы по праву гордились бы им. К сожалению, для Камо, как и для многих других наших соотечественников, призрачные идеалы мировой революции напрочь затмили национальные приоритеты собственного народа.
«Дорогой Владимир Ильич... если вы разрешите, я экспроприирую во имя мировой революции…» - таковыми остались последние слова его недописанного письма Ленину. Что еще Камо собирался экспроприировать – этого мы уже не узнаем. Понятно только, что отсиживаться в теплых наркоматовских кабинетах человек столь авантюрного склада характера и столь беспредельной отваги, не стал бы. И смерть на избранном им пути могла подкараулить его в любой момент. Что и сделала – поздним июльским вечером на Верийском спуске…
ПАНДУХТ
Список использованной литературы:
Торчинов В. А., Леонтюк А. М. Вокруг Сталина. Историко-биографический справочник. Санкт-Петербург, 2000
Алданов М. Сталин. «Простор», №4, 1994
Авторханов А. Загадка смерти Сталина. М., 1992, с. 23
Волков Ф. Д. Взлет и падение Сталина. М., 1992, с. 37
Мартов Ю. Об артиллерийской подготовке. «Вперед!», №51, 1918
Баранов Ю. К. Тифлисский экс // httр://www.hrono.ru/sobyt/kalendar/0625.html
Валентинов Н. Малознакомый Ленин. СПб, 1991, с. 63
Ленин. Полное собрание сочинений. Издание 5-е, т. 51, с. 42
Горький А. М. Камо. Полное собрание сочинений, т. 20. М., 1974
Дубинский-Мухадзе И. Камо. М., 1974
Таланов А. В. Бессменный часовой (Товарищ Камо). М., 1968
Шаумян Л. С. Камо. М., 1959
Бажанов Б. Записки секретаря Сталина // httр://stepanov01.narod.ru/library/bazan/content.htm
Гутнов Д. А. Все арестованные принадлежат к одной банде грабителей // httр://www.pseudology.org/Slonim/Ex_1907.htm
Соболев Р. Рецензия на фильм «Последний подвиг Камо». «Спутник кинозрителя», сентябрь 1974
Бибинеишвили В. Е., Камо. М., 1934
Арутюнян А., Камо. Ереван, 1957
Медведева С. Ф. Герой революции (Товарищ Камо). Истпарт, 1925
Камо: Воспоминания, документы и другие материалы о С. Тер-Петросяне. Ереван, 1982, с. 202
Колодный Л. Чудесный грузин: за что Ленин выдвинул Кобу?// «Московский Комсомолец» № 22880 от 24 декабря 2001
Минасян Л. Революционное безумие Камо. «Ноев Ковчег» №6 от 16-30 апреля 2006
Камо // httр://www.biografija.ru/show_bio.aspx?id=56433
Барсегян В. О деградации революционной романтики. «Айоц Ашхар» от 27 июня 2007
Винников В. Камо грядеши? «Завтра», №10(223) от 10 марта 1998
Террорист, пополнитель партийной кассы большевиков // httр://ufa-rogwu.ru/?p=86
Стариков В. Интересное обществознание. Учебное пособие для 10-11 класса полной средней школы. Березники, 2009
Скрягин Л. Н. О моем отце // httр://www.kalanov.ru/skriagin.htm
Кустов М. Берлинский узник. «Столетие» от 6 декабря 2007
Мелик-Шахназарян Л. Г. Понять и простить или? // httр://forum.hayastan.com/index.php?s=&showtopic=27464&view=findpost&p=886164
Шилин Г. Камо. OCR: Дмитрий Хабарин. Москва, 2003
Филиал ЦГАОР ГССР. Тбилиси, ф. 101, д. 41, 1905-1969
Григорян В., Маркарян М. Закладка памятника Камо. Ереван, «Коммунист», №127 (14606) от 2 июня 1982, с. 1
Абрамян Л. Биография подвига. Ереван, «Коммунист», №127 (14606) от 2 июня 1982, с. 2
Захарян В. Живая память. Ереван, «Коммунист», №127 (14606) от 2 июня 1982, с. 3
Папян А. Особый отряд. Ереван, «Коммунист», №127 (14606) от 2 июня 1982, с. 3
|
