 Командир взвода (позывной «Первомай»)
Сейрана Багдасаряна в Капане знал практически каждый. Он был одним из тех, кто стоял у истоков национально-освободительной борьбы против закавказских турок в Сюнике, являлся одним из первых капанских командиров.
Сейран Багдасарян родился 30 сентября 1952 года в селении Карашен близ Гориса. К началу вооруженного противостояния с турками они вместе с еще одним известнейшим деятелем национально-освободительного движения в этом регионе Армении – Гамлетом Кочаряном – уже являлись командирами добровольческих отрядов, вокруг которых объединялись все новые и новые сюникские патриоты.
В первой половине 1991 года Москва сделала окончательный выбор в своей стратегии в Закавказье, однозначно встав на сторону геноцидального Азербайджана. В ту пору Сейран почти все свое время проводил в здании штаба: организовывал сборы, сообщал последние новости и сводки, занимался военной, а также идейно-психологической подготовкой будущих воинов, заряжая их неукротимым духом Гарегина Нжде и Ашота Мелик-Мусяна. Он и сам всегда был живым примером для своих бойцов – бесстрашным, деятельным - настоящим патриотом свой Родины.
Тем временем война вовсю стучалась в двери Сюника. Получив одобрение и поддержку союзного центра, азербайджанские разбойничьи шайки чувствовали себя в капанском приграничье хозяевами положения. Оседлав высоты Орац кара, враг беспрепятственно вел огонь по мирным улицам Капана.
…Сейран вместе со своим взводом стоял во дворе здания военкомата и ожидал прихода грузовой машины. Вскоре та въехала во двор. Ребята без задержек погрузились в кузов. Молодой военком пожелал им на прощанье отваги и удачи. Сейран закрыл дверь кабины, и тяжелый грузовик сорвался с места. Путь лежал в обстреливаемый врагом Гегануш, в направлении которого со стороны Казанчи ожидалось наступление зактурок.
На подъезде к селу попали под обстрел турок. Но, слава богу, водитель, уверенно маневрируя, вывел машину из опасной зоны и без потерь доставил группу к высоте Хнкага. Высадились из машины и, не мешкая, углубились в весенний лес. Знакомая тропа привела к Орац кару. Впереди замаячили фигуры турецких аскеров. Сейран коротко приказал рассредоточиться, занять позиции и открывать огонь только по его команде.
Аскеры приближались. Ребята нервничали, ожидая приказа командира, но Сейран молчал, подпуская врага ближе. Он выжидал удобного момента. Вот, наконец, вражеская группа достигла прогалины в лесу. Раздалась команда, заговорили автоматы, застучал пулемет Сейрана. Застигнутые врасплох аскеры кричали, метались в панике по прогалине, валились на землю. Оставшиеся в живых, немного придя в себя, стали убегать.
Однако с высот огонь по армянским позициям продолжался. Сейран в бинокль обозревал панораму боя. По центру турки действительно отступили, однако укреплялись на флангах. Было понятно, что, имея численное превосходство, они попытаются взять азатамартиков в клещи. Позиционный бой затянулся до наступления сумерек. Вместе с приходом сумерек смолкли выстрелы, и над весенними горами воцарилась гнетущая тишина, а горы покрыл низкий стелящийся туман, называемый в этих краях «кашатухп» - лучший друг армянских азатамартиков. Казалось, сама природа была на нашей стороне. А Сейран, взвешивая все за и против, уже знал, какой фланг он усилит в момент контратаки. Он вызвал связиста и связался с левым флангом. В трубке послышался голос Васака:
- Первомай, Первомай! Я – Январь, как слышишь меня?
- Первомай слышит. Как у вас дела? Пострадавших нет… Отлично, атаковать будешь, держась строго своего фланга. В центр не смещайтесь – поставили «капкан».
Перед Сейраном и десятком его ребят на правом фланге стояла задача: используя маскировавший их «кашатухп» и установившееся затишье, молниеносным броском зайти туркам в тыл, и дальше действовать по обстоятельствам. Группа под его руководством бесшумно углубилась в лес. Вот и гряда камней, а за ними турки, вполголоса решают какой-то вопрос. Бойцы притаились. В ночной тишине даже было слышно, как насвистывает какая-то беспечная пичуга. Сейран еще раз проверил, в порядке ли оружие, гранаты, хватит ли патронов. На мгновение вспомнил любимую жену Ашик, сына Мгера, озорных малышек – Мери и Женик…
Ночной бой, – принял решение Сейран, и по радиосвязи дал последние указания Васаку на левом фланге. Ровно в полночь на Орац каре закипел бой.
Атака армянских бойцов была настолько стремительной и неожиданной для турок, что их не спасло даже численное превосходство. В их рядах началась настоящая паника. Оставив поле боя, враг лихорадочно отступал. К утру осиное гнездо в Казанчи было разорено. Зарево пожарищ освещало окрестности. Сейран доложил в штаб: «Огневая точка в Казанчи подавлена».
Чуть позже из штаба командования пришел приказ – оставить Казанчи и отступить к автомагистрали. Как горько оставлять взятое с боем село, знает только тот, кому довелось испытать такое. Но приказ есть приказ. Отошли, закрепились на высотах. Отсюда, как на ладони, были видны неприятельские позиции. Сели завтракать. Сейран успокаивал огорченных бойцов:
- Ничего, что немного отошли. Видимо, есть причина.
А после завтрака двое бойцов принесли любимому командиру по букету весенних фиалок.
- Этот букет отнесешь своим черноглазкам, а этот – для Ашик.
- Спасибо, ребята, главное, все живы. Еще повоюем! – ответил растроганный Сейран.
…Чуть позднее была получена информация, что турки, перегруппировавшись, начинают новую атаку по правому флангу. Взвод занял позиции.
Снова начался тяжелый оборонительный бой с количественно превосходящим противником. Последний бой Сейрана Багдасаряна. В этом бою, прикрывая своих ребят, Сейран принял огонь на себя. С тяжелым пулевым ранением в голову его доставили в больницу. Последний раз он открыл глаза, когда над ним склонилась любимая жена, и последнее, что прошептали губы Сейрана, было ее имя. Это случилось 26 апреля 1992 года.
|
