 Заявил об этом не кто-нибудь, а спикер Милли меджлиса (парламента) Азербайджанской республики Октай Асадов. На состоявшемся 2 апреля заседании Милли меджлиса Асадов очень тонко, даже изящно, предупредил коллег о грядущих изменениях в политике Азербайджана: «Уверен, что в этом году мы в последний раз отмечаем годовщину оккупации Кельбаджара».
Подобное отношение руководителей Азербайджана к историческим и политическим реалиям необходимо только приветствовать, и я, откровенно говоря, вначале не мог понять и согласиться с живущими в Карвачаре гражданами Нагорно-Карабахской Республики, оскорбившимися тем малозначительным фактом, что О. Асадов назвал их город Кельбаджаром. Я был убежден, что лишь особенности строения тюркского языка не позволяют азербайджанцам правильно произносить слово Карвачар. Думал, мол, все равно, Азербайджан начинает созревать политически и мыслить логично, какого рожна им заниматься мелкими пакостями и уродовать армянские топонимы? Однако шустрый карвачарский восьмиклассник по имени Андраник очень логично объяснил мне, что этот самый Асадов при желании мог бы произнести слово правильно и даже совершенно без акцента. Тем более, уже совсем непонятно для меня добавил Андраник, что Баку расположен на берегу водоема, который будучи озером, тем не менее, называется морем.
И тогда Андраник рассказал о прославленном древнегреческом ораторе Демосфене, который от рождения страдал косноязычностью, но очень хотел стать оратором. Этот самый Демосфен, оказывается, учился четко и понятно выговаривать слова, набирая в рот камешки и произнося заготовленные речи на берегу моря. «Представьте себе, как он внятно произносил трудные слова после того, как выплевывал камешки, после того, как научился их правильно произносить и с камешками в полости рта? Просто нужно желание», - заключил Андраник.
Рассказ и пояснения Андраника выглядели убедительно, но я все еще не хотел терять веру в истинность намерений главного законодателя Азербайджанской республики. Пришлось прибегнуть к натурализму и рассказать шустрому мальчугану, что на азербайджанском берегу Каспия все камешки облеплены естественными продуктами человеческой жизнедеятельности, попросту говоря, дерьмом, покрытым нефтяной пленкой. А также поведать о стародавней ненависти Асадова ко всему армянскому, в том числе и к топонимам. «Так чего ради Асадов добровольно будет впихивать в рот что-то чужеродное, да еще и покрытое неизвестно чем, только лишь для того, чтобы научиться правильно выговаривать армянские топонимы? - чуть ли не патетически вопрошал я, - может его каждый раз дергает при упоминании об армянах и армянском?» Андраник, казалось, замешкался, но тут вмешался его одноклассник Амазасп, который привел в пример… опять-таки Демосфена. Оказывается, Демосфен имел привычку во время разговора время от времени дергать плечом. И чтобы избавиться от этого недостатка, он подвесил над плечом острый меч, который всякий раз, когда он дергал плечом, больно колол его. Таким образом, упорный Демосфен отучился от вредной привычки. «Асадов может повесить над собой остро наточенный топор и перестать дергаться, - заключил юный Амазасп, - а что касается, простите, естественных отходов человеческого организма, так бывший сантехник, совершенно однозначно, не вправе брезговать тем, что помогло становлению его политической карьеры».
Нет, вы как хотите, а спорить с карвачарскими ребятишками практически невозможно. «Но ведь Асадов сам сказал, даже при том, что обозвал ваш прекрасный город Кельбаджаром, что в этом году они в последний раз отмечают дату освобождения Карвачара?» - пытался я еще отгородить спикера азербайджанского парламента от не по годам развитых карвачарских мальчишек. И тут в разговор вмешался Нжде, ясноглазый одноклассник моих собеседников. «А почему нас должно волновать то, что говорят о нас в Азербайджане? Отмечают они какие-то даты, или предают их забвению, это – их проблема. У них нет сколько-нибудь древней истории, вот они и пичкают несколько десятков последних лет всякими разными праздничными и траурными датами. История для них как мираж в пустыне, только призрачные картины они создают для себя сами. Это как у Антуана де Сент-Экзюпери: вот тебе, мальчик, нарисованный ящичек, а уж что там внутри, зависит от твоего воображения. Можешь представить, что там кролик, а можешь, при желании, вообразить, что внутри ящика рассказано об очередном вымышленном или украденном у соседей «тюркском» городе. В такие ящики национального чванства можно вместить что угодно».
Я в легком, но приятном замешательстве слушал моих новых знакомых, граждан Нагорно-Карабахской Республики, жителей Карвачара. Эти эрудированные ребята родились в Карвачаре, недалеко от возведенного их предками величественного Дади Ванка: они знают, что такое Родина, они намерены жить и учиться там, пока их старшие братья, служащие Армии Обороны НКР, стоят на страже. Завтра придет их очередь взять в руки оружие, и, в этом у меня сомнений не нет, будут защищать Родину столь же доблестно, как это делали их деды и отцы, как это делают их братья.
А Асадов и иже с ним. Маленький Нжде тысячу раз прав: какое дело нам до того, что сказал или хотел сказать косноязычный спикер чужого государства. У нас свой путь в этой жизни, и мы готовы пройти его с честью и высоко поднятой головой.
Сагател БАКВЕШИНЯН |
