Новости

“Знаю”, - поспешит ответить примиренец с высочайшим хладнокровием порфироносного судьи, - знаю, насколько велика пропасть вражды и ненависти между вашими народами. Знаю, какова ваша боль и как велико чувство мести в сердце каждого армянина. Но политический деятель должен быть в силах победить чувства и предрассудки и стать выше настроений толпы.”

       Для усиления доводов примиренцев согласимся и мы, что когда стоит вопрос о физическом существовании народа, необходимо отказаться от чувств; голос совести, достоинства, даже справедливости должен смолкнуть и должны прекратиться призывы к мести.

       Все это верно и справедливо, и  мы со всем этим согласны.

       Мы  также сознаем обязанности трезвого и дальновидного политика и умеем  заставить замолчать наши чувства  всякий раз, когда этого потребуют высшие интересы народа.

       Уметь в нужное время поступиться чувствами - тоже признак патриотизма.

       Но  мы готовы и согласны на большее: мы готовы проглотить осуждение и упреки. Мы не призываем вслед за поэтом:

       “И если дети наши вдруг забудут это зло,

       Пусть осудит их весь мир”.(А. Агаронян. Песня слепого ашуга – Р.М.)

       Не  страшно, если наши дети постараются  забыть причиненное зло; так и  мы не забыли ли зло, причиненное Чингизом, Тамерланом, Алпасланом, шахом Аббасом...

       Что же касается мирового сообщества –  лживого, аморального сообщества –  то его осуждение для нас гроша не стоит. Пусть говорят про нас что хотят.

       Вандалами назовут нас или цивилизованными, палачами или жертвами, дьяволом или  ангелом – нам все равно!

       Как только нас ни хвалили, как только турка ни обзывали и ни осуждали... когда это было им выгодно. Когда же настала критическая минута и надо было рассчитаться с палачом, все, абсолютно все отвернулись от жертвы и наступая друг другу на пятки, кинулись пожимать кровавую руку палача. Осуждение всего мира... да плевать и на этот весь мир, и на его осуждение, и на его похвалу!

       Общественное  мнение мира дипломатов, банкиров, мира, танцующего под дудку желтой прессы и с готовностью предлагающего  себя всякому, кто предложит хоть какую-то цену достойно только презрения!

       Не  для увековечивания в сердцах  будущих поколений ненависти к туркам, не для  освобождения от мирового порицания не хотим мы “дать затянуться кровавой ране армяно-турецких отношений”.

       Истинная  преграда, препятствующая нашему примирению с турками не чувственно-психологическая, не принципиальная и не моральная.

       Она всего лишь обьективная.

       “Если есть обьективные преграды - уберем их!” – выражают свою готовность проповедники примирения.

       “Уберем, - отвечаем и мы, - если мы в силах  убрать их”.

       К сожалению, мы можем убрать только наши субьективные и обьективные преграды. Субьективные и обьективные преграды нашего врага мы не можем ни различить, ни тем более убрать. Любая вражеская, даже субьективная, преграда для нас  есть преграда обьективная и убрать ее не в наших силах.

       “А  сила убеждения!? – воскликнут наши примиренцы, - а добрые намерения!? А сам факт наших действий и пожеланий!?”

       И садятся с турками судить-рядить, пересказывать сплетни и взаимные попреки.

       А мы тем временем окинем взглядом эти  факты.

       Действительно ли наше нежелание было причиной того, что мы не смогли найти общий язык с турками?

       Действительно ли наш аппетит был слишком велик и таким и остался, и если бы мы вели переговоры сообразно нашему положению, уму и скромным требованиям, то обязательно бы достигли согласия?

       Оглянемся назад, в совсем недавнее прошлое.

       Не  будем касаться конституционного периода  турок до 1914 года (Речь о периоде 1876-1914 гг., когда под давлением западных стран в Турции при Абдул Гамиде II была принята конституция, номинально гарантировавшая равные права. Через два года она была отменена султаном, после чего начались страшные репрессии и резня национальных меньшинств. В 1908 г. к власти пришли младотурки, партия “Иттихад ве прогресси” (Единение и прогресс) и формально восстановили действие конституции. Резать после этого стали не меньше, а больше. – Р.М.), когда наши запросы были минимальными, а добросовестное и прямодушное выполнение наших обязательств – максимальным. Когда наша дружба и попытки сотрудничества в годы “турецкого прогресса”(1908-1914, годы правления младотурок – Р.М.) были ими провалены самым постыдным и ужасным образом.

       Не  будем касаться и спорных периодов мировой войны и начала перемирия.

       Когда по Севрскому договору были признаны наши права и затем Вильсон (президент США – Р.М.) определил границы Армении, мы уже были настолько обескровлены и разочарованы и настолько присмирели, что посчитали абсолютно достаточной доставшуюся нам страну. Армянская политическая мысль уже далеко ушла от “Армении от моря до моря”. Но вскоре многими армянами была посчитана достаточной Армения в намного более скромных границах, чем вильсоновские. И сформулировали project modeste.  А уже чуть позже армянин устами своих “великих дипломатов” смиренно просил dominion на турецкой земле и под турецким владычеством.

       И наконец, чтобы совершенно успокоить турка относительно отсутствия у себя каих-либо претенциозных программ, армянин через американских политиков-миссионеров уже смиренно просил всего лишь скромный очаг в далеких болотах на севере Сирии в качестве рождественского подарка – Кристмаса. Это наконец расшевелило турка, вызвав в нем... гомерический смех. Заявив, что у него нет обычая отмечать христианское рождество, он растянулся в Энкюри на циновке и вволю насмеялся над всем миром и над нами. И в самом деле, было над чем.

       Однако  стремительное крушение наших желаний  на этом не остановилось. Армянин заявил о своей мечте просто жить на родной земле под турецким подданством, как в прежние “счастливые” времена.

       Можно ли было пойти на большие уступки?

       От  наших максимальных требований мы постепенно перешли к минимальным просьбам и пошли еще дальше – к “точке исчезновения.”

       И чем же ответили на это турки...?

       Тем, что сегодня 700-800 тысяч бездомных  и бесприютных армянских беженцев мыкаются на пространстве от моря до моря и им негде приклонить голову, в то время как их родные села и города превращены в развалины, где ухают одни совы.

       Турок ответил Карсом и Александрополем, Измиром и Полисом, и законом, запрещающим армянам ступать на территорию “зоны восточных вилайетов”.

       Разве не ясно теперь, что преграда нашему примирению с турками не в нашей позиции, не в наших желаниях и аппетитах, не в нашем стремлении к мести. Армянский народ за века своего существования научился сдерживать свои чувства и умеет примиряться с суровой действительностью. В уроках такого рода мудрости наш народ не нуждается.

       Действительным  препятствием к примирению двух народов является категорический отказ турецкого народа признать наши даже самые скромные права и требования и достижение какого-либо согласия на их основе.

       Однако, быть может, кто-нибудь станет протестовать против нашего определения “ категорический отказ турецкого народа”?

       Хорошо: кто есть турецкий народ, и кто  выражает его взгляды?

       Партии?

       Определенно нет никакой разницы между взглядами правительства и стоящей за его спиной партией “Халк”.

       А оппозиция? Какова позиция оппозиционной  партии “Иттихад” по армянскому вопросу, даже по вопросу о праве армянского народа на существование?

       Очевидно  излишне знакомить вас со взглядами  партии Энвера и Талаата.

       Может быть, взгляды итилафистов по вопросу  о политическом существовании армянского народа более прогрессивны?

       Это партия, на три четверти состоящая из сторонников халифата, мулл и суфитов. Тех мулл, что подняли зеленое знамя Джихада, возглавили чернь и всячески подогревали ее инстинкты, направляя на резню...

       Наконец, кемалисты, бывшие иттихадисты и  итилафисты – три главных течения, которые под разными названиями представляют турецкую общественную мысль  и мнение.

       В отношении к армянскому вопросу  и армянам  между различными турецкими течениями редкое единодушие. Оппозиционеры – ярчайший пример тому Хусейн Чахит – хоть и критикуют каждый шаг Кемаля и кемалистского правительства, в одном всегда солидарны и согласны с ним – в отношении к армянам.

       Организации турецких трудящихся существуют лишь на бумаге. Немногочисленные и преследуемые, они не имеют никакого влияния на настроения масс. И потом, на всем белом свете один лишь армянин оказался  падок на всякого рода –измы и –ство, от христианства до социализма, воспринимая их буквально и без раздумий, отказываясь и забывая даже об элементарном чувстве самосохранения.

       Турецкий  коммунист столь же неблагорасположен  и столь же неспособен уважать  армянский народ и признавать за ним равные себе права, как и  турецкий кемалист, иттихадист или итилафист.

       Кто же тогда выражает чувства турецкого  народа? Может быть, пресса?

       Пресса  принадлежит партиям и является их рупором. Излишне ожидать от нее уклонения от партийной линии.

       Правительство уничтожило или изгнало остатки  турецких армян. Отобрало у нас последние жалкие подобия “прав”, заставило подписать отказ от “прав меньшинств”. Из Полиса ежедневно доходят вести о новых притеснениях, о новых захватах, отголоски раскатов новых громов над ставшей абсолютно безвредной и беспомощной общиной.

       Турецкие  газеты, представляющие просвещенную и прогрессивную часть населения, вместо  протестов против таких  настроений (а когда это они протестовали?), денно и нощно поют на разные лады: “Армяне, если хотите мира – станьте турками. Забудьте вашу веру, ваш язык. Забудьте, чьи вы братья и чьи дети. Чувствуйте как турок, думайте как турок, живите как турок, сидите как турок. Тогда мы поверим, что вы турки, и примем вас как соотечественников.”

       И эта пропаганда обращена не только к К-польским армянам, которые уже не имеют каких-либо политических претензий, а ко всем турецким армянам, в качестве далекой и призрачной надежды обретения утерянного Иерусалима.

       Армянского  вопроса для турецкой прессы не существует, как не существует армянского народа и не существует желания прийти к какому-либо соглашению с ним.

       Нет, мужества турецким журналистам не занимать. Напомним: по многим вопросам они открыто  и жестко критикуют правительство; они предотвратили ужас судов независимости (действовали недолгое время в первый послевоенный период под патронажем союзных властей, чьи войска стояли в Стамбуле; разбирали преступления, совершенные, в том числе, во время войны,  и преступления должностных лиц. Отличились жесткостью и большим количеством смертных приговоров, в частности, главным организаторам Геноцида армян. – Р.М.). Однако ни единого слова протеста не было сказано по поводу великой политической несправедливости, совершенной над нами. Ни один журналист ни сказал ни слова о примирении без уже упомянутых предусловий: откажитесь, забудьте, станьте турками. Ни один журналист даже на словах не согласился уступить и пяди земли восточных вилайетов для создания “эфемерной” Обьединенной Армении.

       Во  всякой мало-мальски цивилизованной стране женские сердца в первую очередь  восстают против несправедливости и варварства.

       Но  в Турции нет и этого. “Раскрепощенная” женщина Турции либо не видит дальше полы своей чадры, либо яростная шовинистка, вроде известной Халите ханум. Ни одна турчанка во время бесчеловечной  резни и депортации не подняла свой голос во имя милосердия и человеколюбия; ни одна турчанка после этих событий не подумала о жертвах и их правах. Единственная “гуманитарная” акция, совершенная “просвещенными” турчанками по отношению к армянам, была та яростная схватка, которую они начали после войны против армянских организаций в крупных городах и союзных властей... чтобы не допустить возвращения армянских сирот своим матерям и своим родным.

       Кто же тогда турецкий народ? Может, простые  люди, “трудящиеся массы”?

       Всего лишь вчера турецкие рабочий и крестьянин, эти идеализированные нашими социалистами “мирные турецкие трудящиеся”, вооружась лопатой и мотыгой, серпом и молотом, в упоении резали действительно мирных трудящихся армян, чтобы завладеть их женами и имуществом.

       И сегодня они не намного ушли от этого состояния. За два года чуда не произойдет, за один день дикарь не станет человеком.

       И кто должен был совершить это чудо, воспитать турецкие массы и уговорить их изменить свое отношение к нам и к нашим справедливым требованиям? Турецкий интеллигент?

       Приведем  только несколько примеров из тысяч:

       Реуф-бей: “ если армянам нужен национальный очаг, пусть они его требуют у своих друзей”.

       Ахмед Джевдет-бей идею “Армянского национального  очага” считает наивностью. Желающим жить в Турции армянам он предлагает “брать пример с евреев, которые живут здесь так счастливо и не требуют никаких национальных привилегий”. “А если не хотят жить с нами, то пусть уезжают в Аргентину”.

       Риза  Нури с угрозами, достойными народного  избранника, торгуется с американцами: “мы вам дадим армян, вы дайте им землю”.

       Джемал  Нури еще более высокомерен: когда  он слышит об Армянском очаге, то валится  на спину на циновки и целых десять минут захлебывается от смеха.

       Культурно они выражаются или вульгарно – для всех турецких интеллигентов “армянский вопрос закрыт раз и навсегда”.

       И поэтому еще раз – кто он, турецкий народ: правительство, партии, пресса, рабочий, крестьянин, мулла, женщина...?

       Кто из них произнес хоть слово в защиту справедливости? Чье прошлое не залито армянской кровью, и кто не мечтает пролить ее снова?