Цивилизационная несовместимость в отношении к павшим в бою

Статья посвящается светлой памяти наших летчиков, погибших в арцахском небе ровно три года назад — 12 ноября 2014 года. В данной статье я попытался развить некоторые из тезисов, озвученных в работах моего Друга и Учителя — безвременно ушедшего от нас Левона Грантовича Мелик-Шахназаряна.

Пропасть цивилизационной несовместимости между армянами и турками затрагивает все без исключения сферы человеческого бытия — этническую философию, уклад жизни, менталитет, этику, национальное мировоззрение, понимание морали, воинские честь и доблесть, семейные традиции, отношение к родителям и детям, почитание предков, отношение к труду, восприятие правды и лжи.
Сегодня хотел бы поговорить о важной цивилизационной разнице в отношении к мертвым и павшим в бою. И для этого вовсе не обязательно углубляться в Историю. Достаточно проанализировать события совсем недавнего прошлого.

Всем нам памятна история со сбитием 12 ноября 2014 года закавказскими турками армянского вертолета Ми-24, совершавшего учебный полет вблизи арцахско-азербайджанской границы. В результате этой подлой акции погибли трое армянских летчиков: командир экипажа, майор Сергей Саакян, и его товарищи — старший лейтенант Саркис Назарян и лейтенант Азат Саакян.

Сбитая крылатая машина упала на контролируемой закавказскими турками территории Агдамского района всего в нескольких сотнях метров от позиций азербайджанских военных. На место падения были оперативно направлены техника и личный состав вооруженных сил преступного гособразования с целью не допустить эвакуации тел погибших пилотов.

В этот же день в течение восьми часов продолжался бой за тела погибших летчиков, однако армянским бойцам так и не удалось приблизиться к ним.

На следующий день, 13 ноября, Госкомиссия Республики Арцах по вопросам военнопленных, заложников и без вести пропавших обратилась в миссию Международного комитета Красного креста в Степанакерте за содействием в возвращении тел пилотов сбитого Ми. Обращение никаких результатов не дало. Более того, закавказские турки предприняли демонстративные попытки шантажа, устами руководителя рабочей группы Государственной комиссии по делам военнопленных, заложников и пропавших без вести граждан Азербайджана Фирудина Садыгова заявив о том, что «Азербайджан позволит забрать тела, если посчитает нужным».

Международные структуры, включая Минскую группу ОБСЕ, в течение длительного времени отделывались ничего не значащими заявлениями о своей «озабоченности». Расписался в своем полном бессилии и личный представитель председателя ОБСЕ Анджей Каспршик.

22 ноября, исчерпав все возможности мирного возвращения тел погибших пилотов, армянская сторона провела блестящую по исполнению спецоперацию по эвакуации тел, в ходе которой были применены три вида летательных аппаратов и уничтожены от пяти до семи азербайджанских аскеров.

Стоит отметить, что закавказские турки, зная трепетное отношение армян к своим павшим воинам, не раз использовали это обстоятельство и в ходе Первой арцахской войны, зачастую обменивая тела наших погибших бойцов на плененную, но вполне живую и здоровую аскерню. Были случаи, когда турки специально минировали тела наших павших воинов, зная, что армяне обязательно придут за своими.

А теперь обратимся к апрельским событиям, связанным с отражением азербайджанской агрессии, получившим название Апрельская, или четырехдневная война. В первый же день агрессии враг потерял боевой вертолет. Вначале Азербайджан привычно трусливо отрекся от собственных аскеров.

«Информация о сбитом вертолете ВВС Азербайджана является наглой и циничной ложью. Все технические и авиационные средства находятся на месте. Это очередная провокация армянской стороны»,— ничтоже сумняшеся заявили в минобороны закавтурок.

Но после того как в горах Арцаха, благодаря работе подразделений ПВО Армии обороны, грохнулся оземь и второй вертолет ВВС Азербайджана, враг был вынужден признать потерю. «Вражеская сторона сбила один вертолет Ми-24, который был привлечен к нанесению авиаударов по вражеским позициям», — так звучало очередное сообщение азербайджанского военного ведомства.

При этом ни слова не было сказано о судьбе пилотов. Что же касается второго сбитого вертолета и его экипажа, о нем в Азербайджане предпочли вообще не вспоминать.

Самое же любопытное состоит даже не в этом. За восемь дней, пока трупы аскеров находились на армянской стороне, никто в Азербайджане не то что не предпринял попытку их вернуть — об их судьбе вообще никто не вспоминал. И только после того как 10 апреля состоялся обмен телами погибших, все азербайджанское общество вдруг разом «вспомнило» о своих вертолетчиках, устроив по ним пышную погребальную церемонию под аккомпанемент традиционного антиармянского мугама в прессе. При этом церемония прощания с майорами Велизаде и Мустафазаде и старшим лейтенантом Исмаиловым фактически была превращена в бенефис совсем другого персонажа — в кои веки рискнувшего появиться на публике, отъевшегося до состояния борова (кастрированный хряк) подлого ночного убийцы Сафарова — существа, публично растоптавшего не только понятие офицерской чести, но и втоптавшего в грязь собственное мужское достоинство и все мыслимые общечеловеческие ценности.

Кроме того, в эти апрельские дни Азербайджан поразил мир своим варварски звериным отношением к телам наших погибших героев, сражавшихся до последнего патрона, а также к мирным жителям — талишским старикам, над расстрелянными телами которых также поглумилось зверье в форме азербайджанской аскерни.

Еще один характерный и уже привычный показатель цивилизационной разницы — циничное сокрытие собственных потерь. Об этой грязной азербайджанской традиции, заложенной еще Гейдаром Алиевым, уже немало написано в армянской и зарубежной прессе, поэтому в данном случае стоит выслушать мнение азербайджанского же журналиста Ильяса Сафиева, которое он высказал в статье «Главнокомандующий загнал президента в угол», опубликованной оппозиционным ресурсом Meydan TV:

«Сегодня все мы, пережившие эти тревожные дни и получившие возможность наблюдать за последующим развитием событий, не можем понять, почему информации о похоронах погибших значительно больше официальной статистики Министерства обороны Азербайджана. Хоронят совершенно разных людей в разных частях страны, и их явно больше официально заявленных тридцати одного. Габиб Мунтазир из Мейдан ТВ, например, опубликовал список из 93 погибших, и еще двух без вести пропавших. Список еще уточняется. Габиба уже обвинили в предательстве национальных интересов, объявили это по телевидению, а тем временем Минобороны признало еще 30 погибших. Еще через неделю они признают еще 40, к примеру. И что тогда? Так кто же предатель национальных интересов: гражданин Габиб Мунтазир, который пишет правду, или коррумпированное, не умеющее работать даже во время войны Минобороны Азербайджана, которое врет своим гражданам?

А мы боимся даже подумать о правдивом ответе о том, что наше Минобороны дает нам неверную информацию. То есть, откровенно врет. А еще мы запутались и не можем понять, скорее всего, от страха, кто конкретно нам врет: Министерство обороны, сам министр, Главнокомандующий или Президент?»

Удивляться столь циничному отношению Азербайджана к собственным погибшим солдатам не приходится: по всему протяжению арцахско-азербайджанской границы со времен Первой арцахской войны рассыпано бессчетное количество могил имени Гейдара Алиева. Бездарный полководец, сам будучи банальным дезертиром, угробил в армянских горах более 22 тысяч своих аскеров. В одном только Карвачаре в феврале 1994-го при разгроме азербайджанской аскерни, предпринявшей неудавшееся контрнаступление, было уничтожено до 6 тысяч вражеских аскеров! Те захоронения, что оказались в пределах досягаемости азербайджанских властей, позднее безжалостно закапывались ковшами бульдозеров и другой тяжелой техники. Таково в этом гособразовании отношение к собственной погибшей аскерне — как к пушечному мясу, причем в полном смысле этого слова.

Зато совершенно иное отношение у официального Баку к головорезам, погромщикам и людоедам, уничтоженным в ходе ввода советских войск в столицу республики в январе 1990 года. К тем самым нелюдям, что целую неделю до этого безнаказанно убивали, насиловали и громили мирных жителей города — армян и русских. Для них в Баку сооружен помпезный мемориал — эдакий гигантский скотомогильник, кощунственно названный «аллеей шехидов». Кощунственно, потому что нет большего кощунства, чем назвать «погибшими за веру» погромщиков и убийц. Туда, в качестве «обязательного пункта» программы посещения Баку, возят на поклонение зарубежных гостей — возлагать веночки и цветочки и, сложив ручки и грустно глядя себе под ноги, скорбеть по «азербайджанским патриотам, принявшим мученическую смерть за свободу и независимость Азербайджана» и «победу духовно-нравственных ценностей азербайджанского народа». Гости нефтяной столицы, не особо задумываясь, глотают это тухлое пропагандистское варево. Откуда им знать, что основные события бакинской январской драмы происходили вовсе не в ночь ввода войск, а ранее. И что в могилах, над которыми они застыли в показной скорби, лежат вовсе не люди, а двуногие скоты, сжигавшие заживо своих многолетних соседей, разбивавшие детские головки о стены и пожиравшие человеческую плоть.

Можно не сомневаться: рано или поздно, когда руки армянских мстителей дотянутся до подлого ночного убийцы Сафарова и когорты его последователей, эти нелюди также удостоятся почитания закавказских турок за свои гнусные преступления.

А пока на весь Азербайджан имеется лишь один мертвец, удостоившийся посмертных почестей и славы. Это тот самый истукан, во множестве мраморно-бронзовых обличий рассыпанный по всей республике и даже кое-где за ее пределами — общенациональный папаша закавтурок и создатель нынешнего человеконенавистнического режима на Каспии.

Возвращаясь к цивилизационной несовместимости и обобщая все выше сказанное, отметим, что отношение к погибшим и умершим, а также к их могилам, у кочевых народов, к которым относятся и турки, нарочито безразличное. В самом деле, кому нужна ухоженная могила с красивым надгробьем, окруженная заботливо высаженными деревьями, если в любой момент племенной союз может разобрать свои юрты и отправиться на другие далекие пастбища, вообще никогда больше не появившись в этих местах. Именно поэтому в апеллировании к Карабаху из уст турка никогда не звучит слово «родина» — исключительно «территория» — пастбище, нужное кочевнику, чтобы кормить свой скот. Стоит ли при подобном отношении к собственным мертвым ожидать от турок уважения к чужим павшим, их мемориалам, кладбищам и могилам?

У армян, как тысячелетних насельников своего Нагорья, совершенно иное отношение к павшим в бою, умершим, и местам их захоронений. По всему Армянскому нагорью, несмотря на безжалостное время и еще более безжалостные лапы разношерстных вандалов, об армянском присутствии свидетельствуют тысячи и тысячи различных памятников большой и малой архитектуры, святилищ и мемориалов. Более того, именно рукам армян принадлежат самые совершенные и самые оригинальные архитектурные формы почитания умерших и павших героев — уникальные каменные хачкары, покрытые тончайшей вязью дивной резьбы, и столь же уникальные каменные памятники-родники — ушахпюры, позволяющие не только отдать память людям, в честь которых они сооружены, и строителям, их возведшим, но и насладиться самой вкусной на свете, кристально чистой армянской родниковой водой.

ПАНДУХТ

Также по теме